Форум » Интервью » О времени и о любви » Ответить

О времени и о любви

Татьяна: «Я жуткий ЭГОИСТ и считаю, что далеко не каждый человек, который хочет что-либо узнать обо мне, ИМЕЕТ НА ЭТО ПРАВО»

Ответов - 97, стр: 1 2 3 4 5 All

Tatyana: Victoria

Victoria: Татьяна, спасибо, что отредактировали пост У меня такой красоты бы не получилось

marisha: Victoria , респект! Обожаю интервью Сергея, утащила к себе на цитаты


Tatyana: кстати, на Воробьевых горах, если спускаться по тропинкам, и правда безумно романтично! а еще там можно познакомиться с кучей потрясающих людей - просто так, ни за чем, для удовольствия! видимо, атмосфера действует. Проверено

Татьяна: Что читают и что почитать Сергей Чонишвили, заслуженный артист России: - Я люблю современную английскую литературу, она прекрасна. Жду, когда переведут нового Грэма Джойса, обязательно прочту новые работы Иэн Макьюина и Джулиана Барнса. Из наших писателей читаю Георгия Владимова, но все уже перечитал. Ну и за последнее время из российских романов мне понравился S.N.U.F.F. Виктора Пелевина. Из неожиданностей - прочитал недавно роман "Стыд" Карин Альвтеген.

евгения онегина: Танечка ( админ. ) ! Сегодня в газете "Волгоградская правда" ( №165 ) опубликовано интервью С.Н. "Слухи об армии моих поклонниц сильно преувеличены" . Я, к сожалению, не умею перетаскивать текст. Может, Вы сумеете?

Татьяна: евгения онегина Спасибо.

Татьяна: Заслуженный артист России Сергей Чонишвили: «Слухи об армии моих поклонниц сильно преувеличены» Ему предстояло провести открытие часовни Памяти на площади Чекистов. Актер, стоя в укромном уголке за накрытым белым полотнищем памятником, сосредоточенно просматривал сценарий. Конечно, ему было не до нас. И мы были готовы к тому, что он нас вежливо «отошьет». Но «самый обаятельный злодей», обладатель потрясающего магического голоса легко согласился ответить на наши вопросы. Яблоко от яблони – Сергей Ножериевич, вы родились и выросли в актерской семье. Это хорошо или плохо при выборе «закулисным ребенком» своего пути в жизни? – Никогда не бывает единых рецептов. Не могу сказать, хуже или лучше это было лично для меня. С одной стороны, как ребенок, выросший за кулисами, я не помню дня, когда впервые появился в театре, для меня он всегда был частью моей жизни. Для многих людей первый визит в театр – это одно из самых ярких воспоминаний. Мои родители конечно же знали, какой это тяжелый труд, не всегда благоприятно сказывающийся на будущей биографии. Но диктатуры в нашей семье не было, мне никто не запрещал, но при этом всячески поддерживали все мои детские и юношеские увлечения, не связанные с театром, я полагаю только для того, чтобы я не стал артистом. – Простите за банальность, но про такие актерские судьбы, как ваша, принято говорить: «Его путь в искусстве был тернист… Он долго шел к своей главной роли… к славе… признанию»… – И сейчас тернист, и, поверьте, не устлан лепестками роз (смеется). – А были моменты отчаяния, когда хотелось плюнуть на все и уйти из профессии? – Самый сложный момент был, когда в свои 28 лет у меня ничего не получалось, все валилось из рук. Нет работы – нет денег. По уши в долгах. Жил в маленькой комнатке в общежитии, можно сказать, и крыши-то над головой нормальной не было. От того, что ощущал себя уже не мальчиком, а мужчиной, который не в состоянии себя содержать, и при этом нет никаких перспектив, все было как-то безвыходно. Серьезно строил планы ухода из профессии. Был такой вариант переквалифицироваться в журналисты. Но сделал последнюю ставку. Мы (независимый театральный проект) сделали самостоятельный спектакль «Игры в жмурики», который продержался достаточно много лет. Этот спектакль, по большому счету, оставил меня в профессии. Точно помню: 1993 год, 10 января, Андрей Житинкин, Андрей Соколов, Олег Фомин, Дима Марьянов. Всем нам надо было что-то делать. Секрет успеха – Как вы считаете, какое качество для людей вашей профессии самое ценное? – Нужно иметь хорошую нервную систему, уметь ждать. Не просто сидя на стуле или лежа на кровати, а ждать, что сегодня или завтра может произойти что-то очень важное для тебя. И нужно к этому быть готовым. Профессия достаточно жестокая, очень зависимая по всем параметрам. Большое количество людей, занимающихся этой профессией, не востребованы и не реализованы. Это психологическая и эмоциональная травма. Многое в этой профессии зависит от степени удачи, от счастливо вытащенного «лотерейного билета». Во всех ипостасях – Сегодня вы носите титул обладателя самого притягательного и востребованного мужского закадрового голоса современного российского телевидения… – Я просто честно делаю свое дело во всех ипостасях и не считаю себя человеком, наделенным эпитетами. Не буду отрицать, на сегодняшний день я, слава Богу, востребованный человек, только и всего. – А с чего начинался Сергей Чонишвили – диктор? Как вы восприняли предложение «работать голосом»? – Я не могу похвастать, что этот путь не был тернист. Никто поначалу не приглашал. Более того, меня 46 или 47 раз заворачивали в кастингах. А потом как-то все сложилось сначала с радио «Максимум», а потом и «телек» вышел. Самое главное, что я никогда не пытался принадлежать к чему-то. Я предпочитаю принципиальное фрилансерство. Работаю с производителями, непосредственно с теми людьми, которые делают «продукт». И иногда вышестоящее начальство знало, что я существую, но мы не виделись. – В каком амплуа вам сложнее работать: диктором или актером? Перед камерой можно «присолить» или «подсиропить» выражением лица, с микрофоном таких вспомогательных средств нет. – Тут уж никуда не денешься. И потом дикторство – это менее оплачиваемый и более трудоемкий процесс. Но я хотел бы подчеркнуть, что отношусь к озвучанию как к части актерской профессии. Поэтому для меня существует потенциальный зритель ТВ, слушатель радио, а не микрофон, с которым я общаюсь. – Кто вы сейчас больше – актер или диктор? – Я адекватно отношусь как к одной, так и другой своей ипостаси. Во всяком случае, сейчас возникает больше историй, связанных с появлением фейса на экране. Но я абсолютно не исключаю, что нужно жить в некоторой гармонии, потому что человек, сидящий у микрофона, и человек, являющийся в кадре, это два разных человека, но исходящие от одного я. Работа – лучшее профилактическое средство – У вас действительно такой потрясающий тембр голоса. Вы его оберегаете от чрезмерных нагрузок? Может, сырые яйца пьете? Сидите на особой диете без острого и холодного? – Нет, просто работаю. У меня каждый день рабочий, с раннего утра до позднего вечера. Вот сейчас я здесь в Волгограде, а вечером меня уже ждут в Москве. Когда голос работает 24 часа в сутки, тогда и происходят самотренировки. Если возникают какие-то проблемы, можно использовать старый испытанный способ вокалистов Большого театра, когда вечером перед сном ты выпиваешь горячий чай с медом, со сливочным маслом и ложкой валерианового настоя. Только после этого нужно молчать пять часов, пока осипшие связки смазываются и голос восстанавливается. Проще все-таки принять какой-нибудь «Фалиминт» или «Гексорал». – Про вас поговаривают, что вы много курите. Это не вредит тембру голоса? – На мой взгляд, нет. С 1989 года курю только хороший табак – это лучше, чем сигареты. – Ходят слухи, что вы ведете странный образ жизни. Например, спите только на полу. – Ничего странного в этом нет. У меня проблемы с позвоночником, и это нормально. Всем рекомендую. Микс национальностей – Сергей Ножериевич, ваше отчество и фамилия свидетельствуют о грузинском происхождении… – Есть ли во мне грузинские корни? И грузинские тоже. Во мне столько всего понамешано. Если говорить «по кровям», получается так: поляки, русские, грузины, немцы, чехи, французы, шведы – это то, что я знаю. Поэтому я считаю себя космополитом. Лично я считаю, что чем больше в человеке намешано кровей, тем лучше, более широкий спектр окружающей действительности. – Многие актеры скрывают свои фамилии, берут звучные псевдонимы, у вас не было такого желания? – Псевдоним? Нет! Никогда! Принципиально. Моя фамилия – Чонишвили. Этой фамилией назван Дом актера, построенный моим папой в Омске. И пусть эта фамилия трудно запоминается, ее постоянно перевирают, но менять ее не стану ни при каких обстоятельствах. – В ваших откровениях в СМИ вы не раз жестко критиковали все, что происходит сегодня в театре и кинематографе… – И не изменил своего мнения. Качество того, чем сегодня в обилии «кормят» зрителя, оставляет желать лучшего. Это для меня болевая точка, которая постоянно зудит. Средство от боли на самом деле очень простое – этим должны заниматься профессионалы. Если у нас появятся профессиональные, а не выдуманные сценаристы, если картины будут снимать профессиональные режиссеры, а играть профессиональные актеры, то тогда можно ждать хорошего продукта. А сегодня только группа энтузиастов пытается что-то сделать. Мы сейчас находимся в периоде, когда глобальное искусство держит глухую оборону. Вести разговоры о каком-то контрнаступлении сегодня на посредственность бессмысленно, нужно сейчас сохранить то хорошее, что есть, и дождаться благоприятного часа. Я верю в разумность человеческих желаний и развития. Просто мы попали в такое время. До тех пор пока в сознании нашего народа не уложится, что каждым делом должен заниматься профессионал, не будет ничего. У нас сегодня абсолютно любительский клуб. Все меньше и меньше людей, которые обладают знаниями. И нет ничего проще, разрушить наработки, которые накапливались десятками лет. Сломать до основания, а потом начать заново изобретать колесо. Нужно думать о том, как сделать колесо современным. – Вы являетесь обладателем премий театрального конкурса «Чайка» в номинациях «Злодей» и «Улыбка». А кого вам больше нравится играть: злодеев или обаятельных ловеласов, а может, героев? – Мне по душе играть интересных людей. Это деление на положительных и отрицательных персонажей очень условно. В каждом из нас намешано и меда, и дегтя плюс добавлены какие-то специи. Если персонаж «не картонный», то это интересно, а если «картонный», то сразу становится как-то грустно. – Сергей Ножериевич, а что бы вы хотели пожелать своим многочисленным поклонникам и конечно же поклонницам, которые живут в нашей Волгоградской области? – Слухи об армии моих поклонниц сильно преувеличены. Скажу честно, их количество – это не какие-то фантастические цифры, как у представителей поп-культуры. Но я точно знаю, что я ответственен перед своими поклонниками. Они могут мне верить, потому что я делаю только то, к чему лежит душа, и стараюсь делать это максимально профессионально. Постараюсь не разочаровать своих поклонников, они могут мне верить. Лариса ШЕРЕМЕТ http://vpravda.ru

дуся: Умница! Впрочем , как всегда!

Tatyana: Спасибо! Только вот почему всегда одни и те же вопросы?У журналистов совсем нет фантазии? они не читают другие интервью, готовясь к разговору???

марина да: Tatyana пишет: Только вот почему всегда одни и те же вопросы? см. ответ про профессионалов. журналистами работают такие же люди как везде...

Tatyana: марина да пишет: см. ответ про профессионалов. журналистами работают такие же люди как везде... да пипец...

Татьяна: Читайте в новом номере ОК! Певица Глюк'оZa: «Муж прошел со мной через ад!» Анатолий Белый: долгая дорога к свадьбе А также: Сергей Чонишвили, Олеся Судзиловская, Эль Фаннинг, Эми Адамс и другие интересные персоны...

Татьяна: Сергей Чонишвили «Для актера сыграть Гамлета — это то же самое, что сыграть любую другую роль, которая двинет его по пути самосовершенствования. Гамлет становится именем нарицательным. Я не сыграл своего Гамлета, то есть не дошел до пика карьеры. Когда-нибудь я получу своего Гамлета, то есть когда-нибудь я получу тот материал, который будет адекватно соотноситься с моим мировоззрением» http://newsvo.ru/rubrics/kultura/2013/07/12/14:22:22.html

Татьяна: Сергей Чонишвили «Если бы я хотел богатства, то жил бы по-другому» Талантливый актер СЕРГЕЙ ЧОНИШВИЛИ — одна из самых загадочных фигур в российской театрально-кинематографической среде. Когда Сергей говорит, его можно слушать часами. Не удивительно, что его голос — самый востребованный на российском телевидении. «Я жуткий ЭГОИСТ и считаю, что далеко не каждый человек, который хочет что-либо узнать обо мне, ИМЕЕТ НА ЭТО ПРАВО», — утверждает артист. Чонишвили озвучивает мультфильмы, рекламные ролики, аудиокниги, компьютерные игры, дублирует иностранные фильмы… Но самое главное, он потрясающий актер, который проделал долгий путь не только к зрителю, но и к самому себе. Сергей Ножериевич Чонишвили родился в Туле в семье актеров. Окончил театральное училище имени Щукина и 23 года прослужил в «Ленкоме» — с небольшим перерывом: через год после поступления в труппу театра Сергей был призван в армию. Вернувшись, Чонишвили, по его словам, получил «удар по роже»: с роли, которую актер репетировал в «Ленкоме», его сняли. А других не предлагали. «Ощущение такое, будто ты слишком долго стоишь на старте, потом делаешь первый шаг, а тебе говорят: «Тебе по другой дорожке бежать надо было. Да и там встать в очередь», — вспоминает актер о том времени. Первую роль со словами он получил в «Ленкоме» через тринадцать лет... Параллельно Сергей играл в антрепризных спектаклях у Житинкина и Табакова, писал книги. Первая его повесть — «Незначительные изменения» — вышла в 2000 году. Через три года вторая книга — «Человек-поезд», в которую вошли и его стихи. Сегодня Сергей пишет роман «Антология неприятностей Антона Вернера». «Я занимаю нишу между серьезной и несерьезной литературой», — поясняет он. Мы сидим в кафе неподалеку от МХТ, у Чонишвили обеденный перерыв, после интервью он вернется обратно — на репетицию. Я завороженно смотрю, как актер кладет в кофе сахар: один кубик, второй, третий… Сергей, может, лучше просто вылить кофе в сахарницу? (Улыбается.) Это тростниковый, он неочищенный и несладкий. Берите! Спасибо, я вообще пью без сахара. Вы счастливый человек. Значит, вам его хватает в каком-то другом объеме. А я не ем сладкое. Сергей, скажите, писательство для вас — это хобби или часть работы? Я пишу для своего удовольствия. Надеялся закончить «Вернера» в 2008 году, но в тот момент я был настолько измучен проблемами с собственным здоровьем, что у меня произошло отторжение печатного текста. Я лечился в Германии, смотрел кино, ходил в парк, наблюдал жизнь людей, а писать не мог. Не получалось создать свое место, где я мог бы спокойно работать. Я человек очень странный: так и не научился пользоваться печатной машинкой или компьютером, пишу исключительно от руки. Почему вам пришлось лечиться в Германии? Это целая история. 9 февраля 2008 года я прямо на сцене порвал ахиллово сухожилие. После этого начались неприятности: одна операция, потом вторая... В общем, я уехал в Германию, и там меня спасли. Получается, долгое время вы не играли вообще? Почти полтора года. Я был уверен, что вернусь в театр. Знаете, когда такое случается первый раз, ты лежишь и думаешь, что скоро поправишься и дальше всё будет в порядке. Но через два с половиной месяца происходит разрыв в том же самом месте, и ты начинаешь думать, что надо чуть-чуть поменять свою жизнь. Я так и сделал. Решил чуть больше любить себя и заниматься только тем, чем я хочу заниматься. Вы играете в театре, пишете книги, «одалживаете» свой голос персонажам других актеров. А вам самому что из всего этого ближе? Если ты долбаешь кирпичом стенку, то у тебя есть шанс увидеть, что за ней находится. Будь я исключительно драматическим актером, то, наверное, у меня возник бы вопрос о том, как платить за все те медицинские изыскания. А так я записывался прямо в Германии. Благо на сегодняшний день я могу работать онлайн. В принципе, 80 процентов своей работы я делаю у себя в студии. Пишу, отсылаю — и всё. Вы уже давно не появлялись в кинопроектах. Почему так? Просто сейчас у меня нет съемок. Хотя скоро они начнутся: я подписался на одну маленькую «картинку». Это многосерийная лента, в которой каждая серия — отдельная история. Вообще я на сериалы не соглашаюсь. Только на такие, как «Пепел» Вадима Перельмана (у меня было порядка четырнадцати съемочных дней, такой киношный вариант). Входить в долгоиграющие проекты я не хочу — наигрался в свое время. Вот сейчас сам ищу деньги на экранизацию своего первого сценария и пишу второй. Интересно! А о чем ваша история? В двух словах это история вне времени и пространства. Придуманная жизнь может быть не только более интересной, но и более эмоциональной, чем реальная. Человек, сидящий в офисе с девяти до шести и мечтающий подняться на Джомолунгму, может испытать гораздо больше эмоций, чем те люди, которые собрались и все-таки поднялись. Или человек может совершить самоубийство… Самоубийство? У вас возникали такие мысли? Каждый человек в какой-то момент проходит через это. У меня было желание сказать всем до свидания, потому что было полно разочарований в жизни. Оно возникло уже в сознательном возрасте. Потому что у вас не получалось... (Перебивает.) Потому что у меня ничего не получалось. Не получалось найти твердую почву под ногами, чтобы существовать в этом мире. Вас кто-то отговорил от этого шага? Меня никто не отговорил. Я придумал некую форму внутренней миграции. Если вы до сих пор не прошли эту стадию, так уже и не пройдете, наверное, никогда. Маленький ребенок сначала воспринимает жизнь весело и непринужденно, а потом в один прекрасный момент начинает грустить. Грусть маленького человечка — это, в общем-то, период взросления. А появляется она потому, что расширяются границы его мира: оказывается, существуют не только дом и папа с мамой, но еще и садик, и школа, и какие-то люди на улице. Ты понимаешь, что ты не один. И ты должен найти свое место среди людей. Счастливы глобально только идиоты, которые просыпаются утром, видят, что солнце светит, и им уже хорошо. Для кого-то это предел мечтаний. Для меня это очень скучная позиция. Я хочу чувствовать радость от того, что я делаю. Поэтому вы так много работаете? Уж точно не потому, что пытаюсь стать охренительно богатым человеком! Мне не так много нужно, на самом деле. Буквально сегодня со мной произошла замечательная история. Я зашел в обувной магазин, там меня встретил человек, который сказал: «Здравствуйте, Сергей! Я представитель такой-то компании. У меня к вам вопрос есть. Я пытался вас найти, и видите, как неожиданно удачно получилось. У нас есть кино, которое мы хотим переозвучить. Вы сможете это сделать?» Я оставляю ему адрес электронной почты. «Какова цена вопроса?» — интересуется он. Я называю цифру, и его лицо меняется. «И всё?» — спрашивает он. Отвечаю: «А вы думали, что это какие-то зашкаливающие суммы?» «Нет, но я и не подозревал…» — удивляется он. Так что если бы я хотел быть очень богатым человеком, то жил бы немножко по-другому. Для начала завязал бы с театром и разными собственными изысканиями. Проще всего продавать нефть, оружие, газ и наркотики. Или пойти в Государственную думу. Ну, честные депутаты не так уж много зарабатывают. Они получают нормально. Один мой товарищ сказал однажды: «Я тебя спас». «Каким образом?» — поинтересовался я. Он ответил: «Пришли люди и сказали: давай, мол, Чони-швили в Московскую думу пробаллотируем. Я им сказал: «Ребята, если вы хотите его грохнуть, сделайте это прямо сейчас, потому что он же принципиальный идиот. Вы думаете, он будет лоббировать ваши интересы?» Вот в чем дело. А вы никогда не рассматривали возможность уехать — скажем, в Америку? Говорят, там честнее, проще. В 90-м году я мог там остаться, но не сделал этого по той лишь причине, что домой бы уже не пустили. Глобально меня ничего здесь не держало, но я обещал родителям вернуться. У меня там был агент, с которым мы общались долгое время. Почти шесть месяцев подряд по утрам я ходил на Центральный телеграф, заказывал разговор с Америкой. Агент тот оказался просто пустобрехом, но неважно... А потом начались смутные времена, которые поставили меня, как и многих других, на грань выживания. Искусство никому не было нужно, все пытались заработать хоть какие-то деньги, чтобы остаться на плаву. В 1995 году я на заработанные мною деньги смог позволить себе поехать в свой первый отпуск, в Америку. Да, я мог там остаться. Но такого рода шаг означал бы, что мне придется заново входить в профессию. Два года обучаться в Йеле, потом еще год потратить на всякие эти взносы, вступление в профсоюз и прочие дела — в общем, через четыре года начинать карьеру заново. Я пораскинул мозгами и понял, что не готов сидеть еще четыре года. Решение было правильным: и в плане профессии, и для себя самого я только выиграл. А сейчас переезжать в Штаты абсолютно бессмысленно. Вы невероятно занятой человек. Но ведь надо же как-то выкраивать время и на личную жизнь. Она существует параллельно. На сегодняшний момент получается так: если ты хочешь нормально существовать, то должен сидеть на нескольких стульях. Не в плане денежных знаков, а чтобы у тебя шел карьерный рост. Мне кажется, никакая женщина не сможет смириться с тем, что она на втором месте после работы. Это должен быть определенный склад мышления. Люди же как-то существуют вместе… Я не верю в изматывающие взаимоотношения. Совместная жизнь в принципе ограничивает свободу обоих — это раз. Во-вторых, нужно точно понимать, как именно ты будешь с человеком существовать. В моей жизни самое тяжелое — когда человек сначала говорит «да, да, да, я всё понимаю!», а потом начинает качать права. Причем мы договариваемся сразу: это белое, это черное, это зеленое. Через полгода ты понимаешь, что у человека начинается дальтонизм, а через год... Два человека могут сосуществовать только до тех пор, пока они друг друга понимают. Сергей, говорят, вы недавно женились… (Улыбается.) У наших артистов принято делать фотосессии в глянцевых журналах — о том, как «сегодня я с Мариной уехал в Париж и долго выбирал с ней платье». «Наверное, подойдет вот это», — гласит подпись под фотографией в одном журнале, а следом в другом появляется новая публикация: «Марина и Сережа расстались после поездки в Париж». Если человек не выставляет личную жизнь напоказ, значит, либо у него не всё хорошо, либо он гей. Почему я не разрешаю снимать у себя дома? Не потому, что у меня там оборванные обои, а потому что это моя территория, которая имеет свою энергетику. Я жуткий эгоист и считаю, что далеко не каждый человек, который просто хочет что-либо узнать обо мне, имеет на это право. Сергей, напоследок хочу спросить вот о чем. В спектакле «Метод Грёнхольма» у вас есть монолог минут на двадцать, причем с нарастающей яростью, переходящий в крик. Меня поразила эта сцена. Вы в жизни тоже таким бываете? Чтобы я потерял сдерживающие факторы, меня очень сложно вывести из себя, но иногда бывает. Я всегда играю себя — более алчного, более трусливого, более интеллектуально образованного или, наоборот, дебильноватого, но себя. Я просто культивирую в том или ином персонаже определенный характер, тем не менее сам всегда стою рядом, сбоку. Прелесть этой пьесы для меня в чем заключается? Во-первых, она очень театральная, а во-вторых, это замечательная история взаимоотношений в обществе. Каждый человек для себя определяет учителя, иногда бывает так, что эти учителя даже не знают о существовании своих учеников. Одна из моих любимых историй в профессии связана с Олегом Павловичем Табаковым. Играет он Сальери в спектакле «Амадей», во время спектакля дает в гримерке интервью, рассказывает какой-то случай из жизни: «И вот один наш артист… Извините, надо на сцену». Оборвав фразу, он уходит на сцену и играет финал первого акта, «скромный» монолог Сальери… Минут пятнадцать-двадцать он проводит на сцене, затем возвращается, садится к тому журналисту и говорит: «...выходит из-за кулис…» То есть вот так просто оборвал рассказ на середине фразы, вернулся и продолжил. Это называется профессионализм!  Автор: Александра Дрига http://www.ok-magazine.ru/stars/interview/item26167.php#center

Tatyana: спасибо!

дуся: Спасибо за интервью! Как всегда интересно, интеллигентно, умно!

Татьяна: Сергей Чонишвили: «Маленькие деньги – не повод отказываться от интересной работы» Этот актер в особом представлении не нуждается. Многие полюбили его по ярким, нестандартным ролям в фильмах и сериалах Не менее востребованным в кино оказался голос актера, которым говорят многие герои зарубежных фильмов. Сегодня Сергей Чонишвили – гость нашей редакции. Никакой халтуры! – Юлия Красновская, «АиФ. Здоровье»: Сергей, вас называют самым дорогим голосом России. Вы с этим согласны? – Сергей Чонишвили:  Нет, это не так. Существуют и более дорогие голоса. Есть востребованность, а есть дороговизна. В свое время, когда все еще начиналось, один человек задал мне вопрос: «За сколько ты звучишь?» Разброс цен тогда был невероятный. Я ответил. Он посмотрел на меня, как на идиота, и сказал: «Ты с ума сошел! Я вот меньше чем за столько не соглашаюсь». И назвал цифру, в четыре с половиной раза превышающую мою. Тогда я задал ему вопрос: «А когда ты в последний раз этим занимался?». Он сказал, что полтора месяца назад. А я в день – три-четыре раза. – Ю.К., «АиФ. Здоровье»: Вы чувствуете себя востребованным? – С.Ч.: Да, чувствую. Это помогает жить, потому что, когда ты много работаешь, нет времени впадать в депрессию, находиться не в форме, и в принципе ты успеваешь делать все, что необходимо. – Ю.К., «АиФ. Здоровье»: Ну вы же человек творческий. Неужели вам совсем не свойственны депрессии, уходы в себя? –  С.Ч.: Депрессия – нет, рефлексия – да. Я вообще считаю, что рефлексия – это нормальное состояние, потому что это некий тест на правильность восприятия окружающего мира, можно сказать. Я свою первую премьеру сыграл через 13 лет после прихода в профессию. За это время можно было спиться, уйти в депрессию, потерять форму, да вообще сделать все что угодно с собой. Во многом из-за того, что я был не нужен как персонаж, во многом из-за того, что предлагалось то, в чем я не хотел работать. Я считаю, что честнее сидеть за кадром, чем сниматься в долгоиграющей истории про яйца. Если бы мне нечего было кушать, я бы придумал какой-нибудь вариант, где было бы менее противно, и полез бы туда. Либо не нужно заниматься профессией. Если ты занимаешься каким-то делом, которое хоть как-то похоже на дело, нужно найти в нем положительные стороны и относиться к этому не халтурно. В своем амплуа – Ю.К., «АиФ. Здоровье»: Над чем сейчас работаете? –  С.Ч.: Сейчас начал писать сценарий. Занялся этим не потому, что хочу переходить в другую профессию – режиссуру, просто я хочу сказать свою реплику в синематографе. Хочу, чтобы персонажи говорили те слова, которые я слышу, и говорили то, о чем я хочу. – Ю.К., «АиФ. Здоровье»:  Режиссеры видят вас исключительно в отрицательных персонажах. У вас – амплуа обаятельного негодяя? –  С.Ч.: На самом деле этот период ушел. Мне приятно играть не картонных персонажей. Однако у нас на сегодняшний день люди, которые называются сценаристами, такие же сценаристы, как я – китайский император. Мало того что это пишется безграмотно, так еще и никаких тайн у персонажа от зрителей совершенно нет. Все очень просто и понятно. Это скучно. – Ю.К., «АиФ. Здоровье»: В таких случаях пытаетесь как-то изменить свою роль или переписать сценарий? –  С.Ч.: Я всегда стараюсь что-то привносить в допустимых нормах. Но, как правило, приходит материал, глядя на который говоришь: спасибо большое, можно без меня? – Ю.К., «АиФ. Здоровье»: А если и команда хорошая, и сценарий хороший, а платят мало? –  С.Ч.: Понимаете в чем дело, все фильмы, которые для меня важны, снимались благотворительно, потому что на то, чем ты хочешь заниматься, как правило, нет бюджета. Маленькие деньги – это не повод отказываться от интересной работы. Вопрос заключается в другом: можешь ли ты позволить себе этот промежуток времени работать бесплатно. В движении – Ю.К., «АиФ. Здоровье»: Вы снимаетесь в кино, играете в театре (и не в одном), пишете книги, озвучиваете документальные фильмы, рекламные ролики, аудиокниги… На отдых время остается? –  С.Ч.: Вот сейчас отдыхаю. В 2006‑м я понял, что нужно себя баловать каждый год. В 2007-м я себя побаловал, а в 2008-м я порвался и два с половиной месяца находился в вынужденной эмиграции. Сначала – износ организма, а потом меня заразили золотистым стафилококком, и я медленно начал умирать. Я уехал в Германию, где мне вырезали часть ноги и часть руки. Сейчас я прекрасно себя чувствую. – Ю.К., «АиФ. Здоровье»: Свою главную роль вы уже сыграли или еще нет? –  С.Ч.: Если бы я сыграл свою главную роль, то сейчас бы вы пришли ко мне на кладбище Пер-Лашез или Сент-Женевьев‑де-Буа, на худой конец – к Кремлевской стене. Потому что, если сыграть свою главную роль, нужно погладить себя по голове и поискать местечко на кладбище. Если будет ситуация угасания, то нужно мужественно сделать шаг, как сделала в свое время Грета Гарбо, которая, просто почувствовав возрастные изменения в своем организме, ушла навсегда из профессии и осталась великой артисткой. – Ю.К., «АиФ. Здоровье»: Вы бы смогли так уйти? –  С.Ч.: Ну, в нашей стране это достаточно сложно сделать. У нас человек в моей сфере должен либо иметь какой-то параллельный бизнес, который будет его кормить, либо заниматься каким-то делом, которое будет ему давать образцы денежных знаков. Потому что счастье не в деньгах и не в их количестве, но в регулярном их получении. Как только я уйду из профессии, сразу же встанет вопрос, что мне есть, где мне жить, что мне носить. Это вопрос, который стоит перед каждым человеком. Если бы у меня было предприятие, которым бы я руководил, я бы мог сказать: «Все, ребята, я больше не снимаюсь»! – Ю.К., «АиФ. Здоровье»: Что, по вашему мнению, самое ценное в жизни? –  С.Ч.: Жизнь. Жизнь – это чудо. – Ю.К., «АиФ. Здоровье»: Но ведь в студенческие годы вы едва не покончили жизнь самоубийством? –  С.Ч.:  Всякий разумный человек проходит эту стадию. Просто у кого-то она чисто теоретически возникает, а у кого-то доходит до практики. – Ю.К., «АиФ. Здоровье»: В детстве вы мечтали стать океанологом, но не стали. А если бы вам сейчас предложили сыграть роль океанолога, согласились бы? –  С.Ч.: Если это вариант океанолога, который является скрытым педофилом, параллельно грабит банки, и при этом все снимается в трущобах, то я вряд ли на это соглашусь. http://www.aif.ru/culture/article/65587

Татьяна: СЕРГЕЙ ЧОНИШВИЛИ: «РАБОТА ДОЛЖНА ПРИНОСИТЬ УДОВОЛЬСТВИЕ» В минувшее воскресенье, 26 января, в Кисловодске прошел очередной спектакль из цикла «Сказки старинного Курзала». В этот раз сказка «Пер Гюнт» ожила благодаря одному из самых известных голосов российского кино и телевидения – драму Генрика Ибсена читал заслуженный артист России Сергей Чонишвили. Повествование, созданное знаменитым драматургом по мотивам норвежского фольклора, заиграло волшебными красками благодаря музыкальному сопровождению. Великолепные произведения Эдварда Грига прозвучали в исполнении Академического симфонического оркестра Госфилармонии на Кавминводах под управлением Лауреата международного конкурса, талантливого молодого дирижера Димитриса Ботиниса. Овации, крики «Браво!» и цветы стали отзывом публики о работе поистине звездного состава, собравшегося на сцене Курзала. Несмотря на плотный рабочий график, репетиции и концерт, Сергей любезно согласился ответить на наши вопросы. - Проходите, пожалуйста, - переодевшись в потертые джинсы и толстовку Чонишвили гостеприимно распахнул дверь гостиничного номера. – Чаю, кофе хотите? Садитесь, а то я тоже буду стоять все интервью! – смеется он. Присев у стола напротив меня, Сергей закуривает и вопросительно на меня смотрит: - Ну, спрашивайте – отвечаем, - говорит он, лукаво улыбаясь. - Сергей, сегодня вы выступили в роли сказочника на сцене старинного Курзала. В плане актерского опыта это для вас в новинку – читать сказку в сопровождении оркестра, или такой опыт уже был? - Опыт выступления в роли сказочника для меня, в принципе, не нов, поскольку я все время рассказываю сказки либо для детей, либо для взрослых в том или ином виде (улыбается). Однако работа с таким музыкальным составом – это, конечно, в первый раз. Кстати, несмотря на то, что я очень хорошо знаю территорию бывшего СССР, Северо-Кавказский регион как-то потерян был для меня. Так что у меня дебют: в вашем регионе я впервые. - Успели прогуляться по городу, осмотреться? - В пределах пятисот-шестисот метров вокруг здания филармонии. Плюс пока буду ехать в аэропорт, увижу какие-то дали и красоты (улыбается). Но то, что я успел увидеть, уже «впитал» в себя и понял, что в феврале, когда прилечу на следующие «Сказки», нужно будет обязательно найти время и прогуляться по Кисловодску. - Как вам работалось на кисловодской сцене, с оркестром Госфилармонии? Контакт с публикой установился хороший, на ваш взгляд? - Все было очень хорошо. Я люблю старые здания, которые строились исключительно для того, чтобы в них проводились культурные мероприятия, потому что на сегодняшний день у нас дикое количество залов, построенных вроде бы для этого же, но они ужасны и по акустике, и по внешнему виду. Как я понимаю, филармония отчасти является градообразующим объединением, а потому дай Бог здоровья всем, кто здесь работает. Они сумели не только сохранить наследие, но еще и преумножить. Если у нас не будет таких очагов культуры, в глобальном смысле мы потеряем остатки того, что у нас есть. Ведь народ, не помнящий своей истории и не сохраняющий свою культуру, перестает быть единым целым. - Без каких качеств, на ваш взгляд, актера нельзя назвать настоящим актером? - Без терпения. Способных людей сейчас довольно большое количество. Просто не всем всегда везет. Иногда везет много лет спустя. И если человек умудряется сохранить свои профессиональные навыки и развить их во время безработицы, когда ситуация складывается не в его пользу, это здорово. Вот это одна из главных составляющих характера актера – умение терпеть и верить, что когда-нибудь ему удастся сыграть какого-нибудь среднестатистического Гамлета. - Сергей, вы сами – почти легенда для российского зрителя. И все же у каждого человека, который стремится к совершенству, есть кумиры, на которых он равняется. Расскажите о своих кумирах. - Вы знаете, у меня огромное количество педагогов, многие из которых даже не подозревали о моем существовании (смеется). В частности, это недавно ушедший Питер О‘Тул (британский актёр ирландского происхождения. Имел больше всех номинаций на «Оскар»(восемь) за актёрскую работу, но без единой победы. За свою полувековую карьеру был удостоен четырёх «Золотых глобусов», дважды как лучший драматический актёр, премий BAFTA и «Эмми». Прим. корр.). Также это Олег Борисов, Евгений Евстигнеев, работавший со мной Николай Николаевич Волков, из более современных – Аль Пачино, Витторио Гассман (итальянский актёр и режиссёр театра и кино. 7-кратный лауреат премии «Давид ди Донателло» за лучшую мужскую роль. Прим. корр). - Сегодня ваш голос – один из самых узнаваемых в стране. А есть ли у вас какие-либо ограничения в озвучивании – например, с этим роликом я буду работать, а с тем – ни за какие деньги? - Если речь не идет о наркотиках, оружии и проституции – я открыт для сотрудничества. С 2005-го года я несколько отошел от озвучивания рекламных роликов, потому что со временем эта продукция перестала быть неким мини-фильмом. В сфере производства рекламной продукции у меня остались только давние заказчики, с которыми я дружу много лет: они помогают мне не думать о количестве потраченного бензина и чашек кофе, выпитых за день. Озвучка для меня сейчас – это, в основном, документальное, корпоративное, познавательное кино, аудиокниги. Работа должна приносить удовольствие. Я всегда выступал против утверждения, что труд должен быть адски изматывающим. - В двухтысячном году публике открылся еще один ваш талант – на этот раз литературный. Вышла ваша первая книга «Незначительные изменения», а в 2003 году появилась и вторая: «Человек-поезд», которую вы посвятили писателю Ромену Гари. Откуда появилось желание взяться за перо? Вы хотели что-то донести до вашего зрителя или доказать себе, что можете успешно реализовать себя на литературном поприще? Или какие-то другие мотивы были? - Вы знаете, это своего рода психотерапия. Потому что жанр, в котором я пишу – это такое «кино на бумаге». Я снимаю кино без артистов, оператора, без бюджета и сроков. Плюс это не профессия, это мое хобби! С помощью литературы я пытаюсь выразить то, что чувствую и думаю, анализирую какие-то вещи не только для себя, но и для читателей. Моя аудитория не огромна, но она есть, и я знаю об этом. Книги – это, в первую очередь, удовольствие, поэтому так долго пишется третий роман. - То есть новая книга все-таки выйдет в свет? - Да, она появится. Уже написано около семидесяти процентов. Когда ты работаешь со словом в большом количестве, не всегда остается эмоциональный заряд, чтобы писать. К тому же, параллельно с романом были написаны два сценария, поэтому он немного задерживается. Но я считаю, что книжек не должно быть много. Они должны приносить удовольствие. А если человек вообще пытается создать что-то на бумаге, пусть даже «в стол», тем самым он помогает себе существовать. Потому что есть какие-то вещи, о которых ты думаешь, но когда ты их формулируешь, они становятся некими камешками, из которых уже складывается мозаика твоего собственного мировоззрения. - Огромное спасибо, Сергей, за интересную беседу! С нетерпением ждем следующего вашего выступления в феврале! Виктория Балаян, пресс-служба Госфилармонии https://www.facebook.com/profile.php?id=100007304799509

Татьяна: Kristy Gloriouse Какие эпитеты можно использовать, когда хочется поделиться впечатлениями о концерте, сам факт проведения которого – событие практически регионального масштаба? И таковым оно, безусловно является. Музыканты оркестра Филармонии – истинные мастера своего дела. Происходящее завораживает даже людей малознакомых с искусством. Часто используемую музыку Грига, наверняка слышали все, а вот сказка «Пер Гюнт» Ибсена – малоизвестна. Но этот факт ещё больше пленил пойти на концерт, дабы услышать её сюжет в исполнении не кого-нибудь, а самого Сергея Чонишвили. Его бесконечно обаятельный и «обволакивающий» голос уже давно любим, судя по реакции публики в зале, практически всеми. Мне очень понравилось! Интересно было не только детям, но и взрослым. Не могу не отметить грациозное и вместе с тем уверенное дирижирование Димитриса Ботиниса, который сумел прекрасно связать голос музыки с голосом известного актёра. Я была по-настоящему заворожена происходящим на сцене, и с нетерпением жду следующей сказки. http://vk.com/search?c%5Bq%5D=%D1%81%D0%B5%D1%80%D0%B3%D0%B5%D0%B9%20%D1%87%D0%BE%D0%BD%D0%B8%D1%88%D0%B2%D0%B8%D0%BB%D0%B8&c%5Bsection%5D=auto&w=wall235092819_317



полная версия страницы