Форум » Интервью » "Я АБСОЛЮТНО НЕПРАВИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК!" » Ответить

"Я АБСОЛЮТНО НЕПРАВИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК!"

Татьяна: "Хотелось бы что-то в жизни оставить после себя. По-настоящему оставить! Человек жив памятью, своими делами. Я не боюсь того, что профессия сможет помешать мне в обретении комфорта. Сегодня я вполне доволен своей личной жизнью и ее стыковкой с работой. Главное, чтобы окружающие понимали тебя, твое дело, чтобы живущие рядом люди уважали твое одиночество. По большому счету, каждый человек - одинок..."

Ответов - 142, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 All

Татьяна: Актер Сергей Чонишвили «Актером теперь можно назвать кого угодно» За один день он успевает сделать немыслимое количество дел. Играет в театре «Ленком», снимается в кино и сериалах, озвучивает фильмы и рекламные ролики, пишет книги... В уходящем сезоне Сергей ЧОНИШВИЛИ сыграл Кочкарева в спектакле Марка Захарова «Женитьба», заменив Александра Абдулова. Словом, актер теперь уверенно входит в «высшую лигу» российского актерского цеха. Между тем в интервью «Новым Известиям» Сергей Чонишвили признался, что сидеть на «скамейке запасных» ему пришлось слишком долго: в 1990-е неизвестно как сводил концы с концами и чуть не расстался с профессией. – Сергей, вас в полной мере можно отнести сегодня к востребованным актерам. А согласитесь ли вы участвовать в интересном проекте, если гонорар за него будет гораздо ниже того, что вы обычно получаете? – Соглашусь. Я очень люблю фразу из романа Генриха Белля «Глазами клоуна»: «За искусство всегда либо переплачивают, либо недоплачивают». – Вам не мешает то, что актер – зависимая профессия? – У меня есть формула независимости: найти себе несколько работодателей и зависеть от каждого из них только в определенный отрезок времени. – Если бы вы не стали актером, какую бы профессию выбрали? – Наверное, я стал бы журналистом. В 1993 году, репетируя независимый театральный проект «Игра в жмурики» (не рассчитывая на помощь со стороны и ничего не получая за репетиции, но надеясь, что смогу его показывать и что-то зарабатывать), я думал: «Если спектакль не получится, брошу театр и займусь другим делом». – В тот момент вы и вправду были готовы к этому? – А что я еще мог сделать? Я оказался в тупике. В «Ленкоме», куда я устроился, окончив театральный институт, я играл 28 спектаклей в месяц, выходя на сцену в массовке и получая зарплату, которой хватало недели на полторы. Другой работы не было. Первую роль со словами (это был Ноздрев в «Мистификации») я получил в театре через тринадцать лет работы. К тому времени я уже три года играл в спектаклях «Псих» и «Старый квартал» Театра-студии под руководством Табакова, почти шесть лет существовал проект «Игра в жмурики» и уже прошел сериал «Петербургские тайны». Кстати, после него я не снимался пять лет. – Как вам удавалось выжить при такой мизерной зарплате? – Не знаю. Собирал бутылки и сдавал их… Приходил к друзьям в гости, и они сразу накрывали на стол, чтобы меня хоть чем-то угостить. – Первая книга, которую вы написали в то время, тоже помогла вам обрести себя? – «Незначительные изменения»? Она стала той точкой опоры, которую мне нужно было найти, чтобы не сойти с ума. – Недавно вы сыграли Кочкарева, одну из ведущих ролей в спектакле «Женитьба», заменив Александра Абдулова. Как к вам теперь относятся в «Ленкоме»? – Я работаю в «Ленкоме» почти двадцать три года, и мои отношения с людьми, которые здесь работают, уже давно сложились. Наш коллектив – команда, и у каждого актера в ней свое место. Одна из ведущих ролей, о которой вы говорите, ничего не изменила. Решение о том, что я должен играть Кочкарева, принял коллектив театра, и прежде всего Александр Абдулов. – Вы дружили с Абдуловым? – Я не был его другом. Мы были коллегами и испытывали друг к другу взаимную симпатию. Играли вместе в «Диктатуре совести», «Юноне и Авось», в спектакле «Звезда и смерть Хоакина Мурьетты» и в «Оптимистической трагедии». – А в кино? – В театре мы встречались гораздо чаще. Совместных работ в кино было только две – фильм Вячеслава Криштофовича «Я тебя люблю» и сериал Олега Фомина «Next». – Обычно спектакли Марка Захарова так или иначе связаны с самыми актуальными, наболевшими вопросами, которые волнуют всех зрителей. «Женитьба» вызывает такую же реакцию. Почему Кочкарев, который просто хочет женить друга, выглядит настолько современно? – Сейчас в России многие понимают, что пора что-то делать, только никто не знает, что именно. А «Женитьба» – как раз спектакль о желании человека что-то делать, не важно что, лишь бы чем-то заниматься. У Кочкарева появилось конкретное дело – женить товарища. Вот он и начинает действовать. – Думаете, что ситуация в России сейчас складывается так, что многим хочется чем-то заняться, но они не знают, чем? – Конечно. Нынешнее поколение лишилось ориентиров. Прежние идеалы потеряны, идея, что нужно зарабатывать как можно больше, в России тоже не прижилась. Кто-то научился не зарабатывать деньги, а воровать. Кто-то хочет как можно больше получить, не создавая ничего стоящего. Узнав, что я где-нибудь снимаюсь, коллеги по цеху спрашивают: «Платят?» Их интересует не роль и не фамилия режиссера. Это странно. Многие удивляются, если я уезжаю со съемок сразу после окончания работы, не задержавшись на лишний день. А мне не интересно сидеть без дела: жалко времени. – Вы не боитесь конкуренции? Может быть, вас попытаются вытеснить актеры молодого поколения? – Да пожалуйста, только если это будут актеры, а не люди, у которых размыты границы профессии. Актером теперь могут назвать кого угодно. И кино теперь тоже может снимать кто угодно, были бы деньги. Продюсеры в основном работают по одной и той же схеме: находят какую-нибудь хорошенькую девочку или мальчика, снимают их в паре сериалов, объявляют звездами первой величины, выжимают из них все соки, а лет через пять-семь выбрасывают за ненадобностью. А бывшие звезды переживают трагедии, не понимая, что произошло. Это стало нормой в стране победившего КВН. – Вы считаете, что российский кинематограф до сих пор не вышел из тупика? – У него сейчас, по большому счету, нет своего лица. Оно только формируется. В театре та же ситуация. Самые модные спектакли больше всего похожи на актерские капустники. Проще всего пошутить и поиздеваться, к примеру, над Львом Толстым, опрокинуть Достоевского, перевернуть Бунина и «раскрепостить» Ромео от Джульетты. Сложнее сделать работу, которая зацепит зрителя, вызовет у него какой-то другой отклик, не похожий на тот, что вызывает юмористическое шоу вроде «Комеди Клаба» или «Нашей Рашы». – Вам никогда не хотелось самому снимать кино? – Для этого нужно собрать команду талантливых людей и платить им столько, чтобы они работали на меня. Иначе им придется подрабатывать где-то на стороне. Мое кино – это книжки. Когда я их пишу, я не связан ни сроками, ни бюджетом, ни техникой. – А фильмы, в которых играете, вы смотрите? – Сериала до конца не видел ни одного. Фильмы – да, но телевизор в основном использую как экран для DVD. Иногда смотрю «Евроньюс», чтобы понимать, что происходит в мире. – Интересуетесь политикой? – Наблюдаю, за тем, что происходит. Я – либеральный демократ (не член партии Жириновского, а по своему мировоззрению). Считаю, что от реформ гораздо больше толку, чем от революций. Революции развиваются по одной схеме: разрушаем все до основания, а потом заново изобретаем велосипед. Единственная разумная форма правления такой огромной страной, как Россия, – конституционная монархия. – Вы давно живете в Москве? – Я живу в Москве с 1982 года и люблю этот город. Но не очень понимаю, почему он в течение двух лет остается самым дорогим в мире? Почему здесь не могут наладить нормальную систему дорожного движения и город задыхается в пробках. И цены на жилье просто заоблачные. Убитая «вторичка» стоит столько, что на эти деньги можно купить неплохую квартиру в Испании, Хорватии и Майами. А если говорить об охране окружающей среды… Знаете, в 1991 году я был на съемках в Японии. Чтобы наша группа смогла попасть на место съемок, японцы срыли часть холма, а когда мы уезжали, они снова все восстановили. Если бы они оставили эту дорогу, туда стало бы приезжать больше народу, а в этом месте живут какие-то редкие мидии, отлов которых строго дозируется. В России поставили бы шлагбаум и пару идиотов, которые брали бы деньги и позволили бы выловить всех мидий за неделю. Насколько нужно не любить собственную страну и ее природу, чтобы около озера Байкал построить целлюлозно-бумажный завод, который сбрасывает отходы в хрустально чистую воду! Знаете, мне иногда кажется, что человек – это какой-то вирус, болезнь планеты Земля. Он разрушает природу и не задумывается о том, сколько дерьма выкидывает в атмосферу. ЮРИЙ ТИМОФЕЕВ http://www.newizv.ru/

Светлана: Сергей Чонишвили: "МОЕ КРЕДО ПО ОТНОШЕНИЮ К ЖЕНЩИНАМ - "ВСЕГДА!" Любая женщина прекрасна, если она знает свои слабые и сильные стороны и может выгодно их преподнести. Главное - она должна всегда оставаться женственной. Ведь на сегодняшний день очень много женщин-мужчин, женщин-роботов, женщин-домохозяек, женщин "для меблировки" и женщин которые вообще забыли, что они женщины. Чтобы не попасть в одну из вышеперечисленных категорий, необходимы мощная отправная точка, крепкий внутренний стержень и четкое понимание своих целей. Меня может поразить что угодно - хоть поворот головы. А вот раздражает в первую очередь неженственность, когда все слишком по-товарищески. Такое целеустремленное построение жизни, где заранее все известно и распланировано: через 2 года - это, через 3 - это. Но в то же время невыносимы и излишняя манерность, фразы типа: "Ну, я же женщина!" как постоянный уход от любого вопроса. Ну и самый страшный порок - глобальная глупость. Это неадекватное понимание не только ситуации, но и самой себя. Любая система порочна Кто, например, сказал, что замуж надо выйти во столько-то? Что хорошо, когда в браке есть возрастная разница, что вот во столько-то надо родить первого ребенка, а во столько-то - второго. А еще лучше девять сразу, тогда можно получить орден матери-героини. А кто сказал, что стандарт 90-60-90 - это идеал, к которому нужно стремиться? Любая система порочна. А женщины, как правило, очень зациклены и расстраиваются из-за своих несоответствий этим мнимым стандартам. Они просто не понимают, что, возможно, как раз в этом их достоинства. За дружбу! Часто женщина хочет, чтобы мужчина был везде победителем и в то же время проводил с ней 24 часа в сутки, а это невозможно. Я не сторонник матриархата или патриархата. Мужчины и женщины должны иметь равные права. Есть просто некоторые вещи, которые у женщины получаются лучше, поскольку это заложено в ней на биологическом уровне. Например, она лучше организовывает быт и создает атмосферу. У нее сильно развито созидательное начало. Мое кредо по отношению к женщинам - "Всегда!" Иногда между мужчиной и женщиной может возникнуть дружба, которая гораздо сильнее, чем между женщиной и женщиной или мужчиной и мужчиной. Это абсолютно нормальное явление, но оно достаточно редкое. Потому что для того чтобы это произошло, нужно время и оба должны пережить момент взаимной симпатии или антипатии на сексуальном уровне. Причем необязательно пригать в койку, чтобы понять, хорошо это или плохо. Можно пройти все на эмоциональном уровне. Мы живем по большому счету фантазиями и иллюзиями, и иногда они материализуются... Если ощущения не исчезают, а реальность подтверждает то, что рисовалось в воображении, - это большое счастье. Попробуй, женись. Я пару раз советовал друзьям жениться. Хотя я понимаю, что, во-первых, чтобы создать нормальную семью, необязательно ставить печать в паспорт. А во-вторых, к сожалению, институт брака сильно изменился. Человек не может долгое время находиться вдвоем с кем-то, как, впрочем, и не может долго находиться один. Конечно, если он встречает свою вторую половину и это совпадает с периодом, когда он устал от одиночества, то в такие моменты я говорил друзьям: "Ну хватит уже.. Попробуй, женись". Вот он - идеал! Если бы в шекспировском театре "Глобус", где все роли исполняли мужчины, я мог бы выбирать среди женских персонажей, то остановился бы на леди Макбет. В этом образе есть сочетание всех тех качеств, которые меня привлекают в женщинах. Журнал "GRAZIA", июль, стр.47 Рубрика "Мужчина о женщине"

Esistenze: Появилось на форуме Ленкома: "Если бы в шекспировском театре "Глобус", где все роли исполняли мужчины, я мог бы выбирать среди женских персонажей, то остановился бы на леди Макбет. В этом образе есть сочетание всех тех качеств, которые меня привлекают в женщинах." ........... Да-а. "Романтик.."


Светлана: Здесь эта статья размещена. Перенесено в правильую тему.

Татьяна: Омск театральный Сергей Чонишвили, артист театра «Ленком»: «На этой сцене я сыграл свои первые спектакли» В 70-е годы (а именно на них падает моё детство и, следовательно, выбор профессии) это был прекрасный город, имеющий великолепного зрителя, который чувствовал, когда люди работали, выкладывая всего себя, а когда просто приезжали подхалтурить. Это был город, где на сцене Омского театра драмы играли замечательные артисты, которые к сожалению, были далеки от центров кинематографа, но которые могли легко составить конкуренцию многим столичным артистам. Это был город, куда с радостью приезжали на гастроли многие театры страны... а некоторые артисты потом оставались работать. Это город, где построен Дом актёра, названный именем отца, который его и построил… И с этим городом всегда будут связаны мои светлые воспоминания, потому что нам всегда дороги наши первые самостоятельные принятия решений и наши первые самостоятельные шаги в выбранном направлении... а именно на сцене Омской драмы я сыграл свои первые спектакли( «Беседы при ясной луне» по рассказам Шукшина и «Дон Хиль зелёные штаны» Тирсо де Молино). http://teatr.newizv.ru/news/?IDNews=1661&date=2008-09-01

ЮЛИЯ Н: Сергей Чонишвили: мой любимый вид спорта – общественный транспорт На канале НТВ выходит сериал "Косвенные улики", в котором актер Сергей Чонишвили сыграл одну из главных ролей. Герой "Петербургских тайн" и "главный голос" канала СТС в нынешнем сезоне сыграл Кочкарева в спектакле "Ленкома" "Женитьба". О том, как можно все в жизни успеть, Сергей Чонишвили рассказал в эксклюзивном интервью корреспонденту Tata.ru. - Сергей, почему на главной странице вашего сайта выставлена детская фотография? - По-моему, лишний раз тиражировать свои портреты банально. А детская фотография выглядит очень забавно и позитивно. В детстве моя жизнь была прекрасна, и я занимался тем, что мне нравилось. - Что вы делали? - Рисовал людей, машины, корабли и все остальное (мама до сих пор хранит мои рисунки), лепил, познавал мир и радовался каждому дню. - Вы выросли в театральной семье? - Да, мои родители познакомились в Тбилиси, когда мама была студенткой театральной студии при русском ТЮЗе. Отец вел этот курс вместе с еще одним педагогом. Получив дипломы, студенты стали актерами ТЮЗа, родители поженились, переехали в Тулу, где родился я, а потом в Омск. - Почему они уехали так далеко? - Актеры, как военные: едут туда, где есть работа. - Когда вы сыграли свою первую роль? - В тринадцать лет. - И сразу решили, что будете актером? - Не сразу. Сначала я хотел заниматься океанологией. Но для этого нужно было сдать экзамен по химии, которую я не знал, не знаю и никогда уже не выучу. - Как отнеслись родители к вашему желанию стать актером? - Они были категорически против. Родители хотели мне более легкой и счастливой судьбы. В актерской профессии очень многое зависит не только от таланта, но и от упорства и настойчивости. И от везения. Ведь моя жизнь могла бы вообще не сложиться: сидел бы на пятнадцатых ролях в каком-нибудь театре в тьмутаракани. - Поступая в театральный институт, вы мечтали о том, что будете известным актером? - Я всегда критически к себе относился и реально оценивал свои возможности. Поэтому ставил себе одну задачу за другой. Сначала поступить в институт, потом устроиться в театр, сделать самостоятельный спектакль... Эта программа задач по-прежнему работает. - Почему после окончания сериала "Петербургские тайны" вы не снимались целых пять лет? - Не было интересных сценариев и ролей. Мне чаще всего предлагали какую-нибудь ерунду. - Вам важно, сколько вы заработаете за тот или иной проект? - Мне неинтересно просто зарабатывать деньги. Зачем тратить свои физические и моральные силы на этот довольно тупой процесс? На жизнь мне хватает, я не собираюсь покупать себе яхту или строить загородный дом и никогда не складывал деньги в кубышку. Поэтому зарабатываю ровно столько, сколько мне сейчас нужно, а потом занимаюсь тем, что доставляет удовольствие. Как правило, самые интересные проекты не приносят дохода. - Вы по биоритму жаворонок или сова? - Сова, но мне приходится вести жизнь жаворонка, потому что мой рабочий день обычно начинается в девять или в десять утра. Иногда, если я снимаюсь в кино, приходится вставать в шесть утра, но ложусь я все равно поздно. А время от времени устраиваю своему организму встряски. Например, когда мы полтора года назад делали вторую часть "Иностранного дела", я как-то улетел из Москвы в Нью-Йорк, провел там примерно неделю, один раз вернулся в Москву на сутки, а потом полетел в Пекин. Когда я снова вернулся в Москву, биологические часы в моем организме абсолютно сбились с ритма. Иногда я открывал глаза в четыре часа утра, чувствуя себя абсолютно бодрым, выспавшимся и готовым к работе, а иногда начинал засыпать за рулем - и тогда мне, как Штирлицу, приходилось останавливаться на обочине и спать минут двадцать. - Когда вы купили машину? Ездите ли вы на общественном транспорте? - Я купил машину в 2000 году, но от общественного транспорта до сих пор не отказался. Перемещаться по Москве только на машине - бессмысленное занятие. Конечно, ездить на ней приятнее, но можно попасть в пробку и застрять на несколько часов. Проще спуститься в метро. - Как вы поддерживаете форму? Есть ли у вас любимый вид спорта? - Мой любимый вид спорта - бег по городу и поездки на общественном транспорте. Если появляется возможность - плаваю, во время отпуска ходил на лыжах, потому что рядом с домом была лыжная трасса. - Любите ли вы готовить? Какую кухню предпочитаете? - У меня нет приоритетов. Люблю японскую кухню, китайскую, тайскую и узбекскую, грузинскую, итальянскую. И приготовить могу все, что угодно, - мясо, рыбу, салат... Мне не нравится только пресная еда, она должна быть острой. - У вас дома много пряностей? - Дикое количество. Без пряностей жизнь становится слишком скучной и пресной. - Вам нравится красивая посуда? - Конечно. Из красивой посуды приятнее есть, из правильных бокалов приятнее пить. Можно, правда, выпить коньяк "Реми Мартин" из пластикового стаканчика, но удовольствия от этого получишь гораздо меньше. У меня дома есть бокалы для всех разновидностей напитков, которые я пью. - К вам часто приходят гости? - Нет, меня невозможно застать дома. Я ухожу из дому рано утром, возвращаюсь после полуночи. Это время суток не очень располагает к приему гостей. Денис Белоусов

ЮЛИЯ Н: Сергей Чонишвили: «Дом там, где ты сейчас находишься» Даже если вы никогда не видели актера Сергея Чонишвили на сцене или на экране, вы обязательно слышали его голос. Он звучит в мультфильмах, документальных лентах и рекламных роликах. При этом главным местом работы актера остается «Ленком», где Чонишвили сыграл Кочкарева в «Женитьбе» Марка Захарова, заменив в этой роли Александра Абдулова. В свои далекие от мемуарного возраста годы Сергей успел написать несколько книг. Впрочем, это занятие для него - домашнее хобби. Сергей, правда ли, что ваша мама готовилась к роли Наташи Ростовой в фильме Сергея Бондарчука «Война и мир», но по каким-то серьезным причинам не сыграла ее? Да. В маминой жизни это был довольно трагический момент. Бондарчук увидел ее фотопробы, после чего мама была звана на кинопробы в Москву. Но ее не отпустил театр, в котором она тогда работала. Мама была совсем молодой девушкой, но когда пришлось выбирать между театром и кино, она предпочла театр. Шанс, конечно, был великолепный. Сыграй она Наташу, все в ее жизни сложилась бы по-другому. И не только один этот шанс. Когда Виктор Гульченко, например, ставил <<Сцены из супружеской жизни>> Бергмана, он тоже хотел перетащить маму в Москву. Не получилось. А в 1982 году, когда Омский театр, где мама работала, гастролировал в Москве, ей вообще предложили работать в Малом театре. Но в Малый позвали только ее. И из этого вовсе не следовало, что работу в Москве найдет человек, бывший тогда маминым мужем. Вот она и отказалась. Можно сказать, что ваш приезд в Москву случился благодаря сумме всех этих, вероятно, семейно обсуждаемых причин? В Москву мне хотелось по очень простой причине: здесь пять театральных институтов, а в Петербурге - только один. Вы очень много работаете: в театре, в кино, на телевидении, озвучивании роликов. Не надоело работать? Гораздо интереснее работать, чем лежать на диване и думать о несбывшихся надеждах. Что для вас означает слово "дом"? Для меня это прежде всего возможность закрыть двери и оказаться один на один с самим собой. И это территория, где я могу немного привести себя в порядок. Звучит не очень весело. Просто у меня очень долго не было дома. 11 лет я прожил в общаге "Ленкома". А потом у вас была комната в коммуналке? Да. Девять квадратных метров, которые сложно и квадратными-то назвать. Она была длинная, но очень узкая: часть кухни, которую какой-то идиот во времена расцвета коммуналок отгородил стеночкой. С одной стороны была кухня, с другой - комната соседей. И как вам показались эти условия? Фактически я жил там год. После этого стал часто ночевать в других местах. У меня было много друзей и знакомых, приезжая к которым я укладывал свой организм поспать. Обычно я ехал к друзьям, жившим ближе всего к работе, на которую требовалось добраться утром. Долгое время моим домом, вернее, хранилищем всего моего скарба была огромная сумка. Много лет я вел кочевой образ жизни и считаю, что дом там, где ты сейчас находишься. Как интересно. И что для такого мобильного чувства дома нужно? Диффузия с окружающей действительностью. Что такое дом? Это место, куда хочется возвращаться. В мире немало мест, куда мне хотелось бы возвращаться, поэтому я себя считаю космополитом. Мой дом - планета Земля. Как вам удалось уехать из коммуналки? Я купил квартиру. Купил случайно. Это был маленький подарок театра: "Ленкому" передали несколько бесплатных квартир, и они стали расселять сотрудников. Мне досталась квартира около Московской кольцевой дороги. Я ее продал, добавил денег и купил ту, в которой живу сейчас. С появлением квартиры многое изменилось? Если рассуждать о бытовой стороне жизни, я так скажу: квартира - это прежде всего твои собственные раковина, ванная и унитаз. Это твоя собственная кухня, где можно сидеть в любое время суток. И еще - твоя собственная дверь, которую можно запереть, и тогда будет казаться, что ты отгорожен от всего мира. А вот уют, комфорт?.. У меня дома максимум комфорта: есть все, что необходимо, при этом ничего лишнего. Такой минимализм меня устраивает. Друзья удивляются, почему я не купил кровати, а сплю на матрасе, на полу. Ответ: мне так нравится. Чем нравится? Тем, что хороший матрас. Это раз. Кроме того, потолки в квартире довольно низкие, поэтому, просыпаясь на матрасе, я вижу... у меня иллюзия более высокого потолка. На кухне у вас тоже минимализм? Да. Хотя все устроено очень удобно. Любите готовить? Люблю, но не для себя. Обычно я готовлю для других. А свои книги вы пишете дома, на компьютере? Дома, но не на компьютере. Компьютер у меня есть, но я на нем книг не пишу. Это принципиально. Не хочу, совсем так же, как раньше не хотел печатать на пишущей машинке. Я уверен, что кратчайший путь сохранить энергетику мысли и донести ее до читателя - это водить ручкой по бумаге. Мне нужно видеть весь текст, понимать, что с ним происходит: какое слово зачеркнуто, быстро я писал или медленно. Только так энергетика сохраняется. Когда книга готова, текст можно перепечатывать на компьютере, верстать, редактировать и так далее. Но во время работы не должно быть никаких посредников. Компьютер - уже посредник. Он стоит между мной и книгой. Наверное, это неправильно, но я считаю, что написать что-то стоящее можно только рукой. Какую из своих книг вы больше всего любите? Это, знаете, как в семье, где самый главный ребенок - тот, кто помладше, кто родился последний. Вот моя последняя работа еще формируется под таким рабочим названием - <<Антология неприятностей Антона Вернера>>. И долго обычно идет процесс формирования? Да уж. Через меня ведь по службе проходит масса текстов: документальное кино, художественные фильмы, театр, реклама. Я все время живу в контексте чужих, написанных кем-то слов. Чтобы работать самому, нужно от них хотя бы на время освободиться. Хорошо, что я не связан никакими сроками: для меня писать книги - это не профессия, а хобби. Я знаю, что <<Антология неприятностей Антона Вернера>> будет написана, только не готов сказать когда. Многие писатели жалуются, что процесс творчества идет очень тяжело и мучительно. Вы согласны с ними? Работая над книгой, я не испытываю ужаса и мук. Мне хочется получать удовольствие от процесса работы, и мне это удается. Наверное, я покажусь кому-то эгоистом, но я не связан ни сроками, ни финансовыми обязательствами: я не писатель, и книга - не мой хлеб. Это, как я уже сказал, мое хобби. Вам кажется, ваши книги имеют своих читателей? Да. Благодаря двум книгам у меня появилась своя маленькая ниша. Приятно, когда читатели благодарят меня за то, что я пишу честные книжки. Значит, моя работа нужна еще кому-то. Вам не кажется, что литература - это один из способов психотерапии? Может быть. Когда формулируешь определенную мысль и фиксируешь ее на бумаге, это акция, которая помогает понять свое место в мире. Когда вы написали свой первый рассказ? В детстве. Первый рассказ был про мышь и сыр. Она его съела. Журнал"Домой" от 30.05.2008

Татьяна: ЮЛИЯ Н Спасибо. Откуда второе интервью?

ЮЛИЯ Н: Не за что.Журнал"Домой" от 30.05.2008

Татьяна: Сергей ЧОНИШВИЛИ: Если работа интересна — не важно, сколько за нее платят Актер столичного театра Ленком Сергей Чонишвили — человек неожиданный. В том смысле, что никогда не знаешь, чего от него еще можно ждать. Новых воплощений в Ленкоме, новых ролей в кино, новых работ по озвучиванию мультфильмов и фильмов, новых книг (а у Сергея уже вышло два сборника повестей и рассказов «Незначительные изменения» и «Человек-поезд»), новых телепроектов? Он родился в знаменитой актерской семье в Туле. Вскоре вместе с родителями перебрался в Омск, где до сих пор живет память об его отце. В честь Чонишвили-старшего назван местный Дом актера. После школы Сергей приехал в Москву и поступил в Щукинское училище, которое окончил с красным дипломом. Уже в студенческие годы он отличился — сыграл в скандальном спектакле «Цена» Артура Миллера в постановке не менее скандального режиссера Андрея Житинкина. После чего его сразу же пригласили в Ленком, где ввели в несколько знаменитых спектаклей. В конце прошлого года Чонишвили вручили театральную премию «Чайка» в номинации «Злодей года» за роль в премьерном спектакле Ленкома «Женитьба». Он много снимается, а широкой публике стал известен после исполнения роли князя Шадурского в сериале «Петербургские тайны». Его голосом говорят два мультгероя — Бивис и Бат-Хед. А еще Чонишвили — голос канала СТС. Впрочем, его заслуги можно перечислять до бесконечности. - Сергей, как вы считаете, вы покорили Москву? — Когда в 1982 году я приехал сюда с одним чемоданчиком, то уже знал, что мне придется все делать самому. На все про все у меня было четыре года института: за это время я должен был стать профессионалом и «зацепиться» в Москве. Я знал, что не вернусь в Омск, и, как говорится, терять мне было нечего. Хотя в Омске меня ждало полное благополучие — квартира, возможность «откосить» от армии, главные роли в театре. Но я выбрал Москву, которая для меня стала тем городом, где я живу и буду жить. Он мне нравится своей жесткостью, какой-то ненормальностью. — У вас есть обида на Марка Захарова за то, что он мало занимает вас в театре? — Даже если и есть, я никому об этом не скажу. Я вообще тот человек, что никогда не ходит к главному режиссеру и не выпрашивает у него работу. С театром мне в чем-то везло, а в чем-то — нет. В Ленкоме меня сразу ввели в спектакли «Юнона и Авось», «Жестокие игры». Был хороший спектакль «Мистификация» по Гоголю, «Женитьба» в постановке Захарова. — В вашей судьбе большую роль сыграли два режиссера — Марк Захаров и Андрей Житинкин. Как бы вы их определили? — С Житинкиным я работал еще со времен театрального института. Он поставил знаменитый спектакль «Цена» по пьесе Артура Миллера. С ним мы делали «Игру в жмурики», «Ночь Трибад» по Перу Улову Энквисту, потом был «Псих» и «Старый квартал» в театре Олега Табакова. Захаров — это человек, которому я честно служу с 1986 года. Это человек, который создал свой Театр. И естественно, я ему благодарен за то, что временами являюсь частью его художественного замысла. — Многие годы Чонишвили был хорошим театральным актером. И вдруг Чонишвили становится знаменитым киноактером, при этом его театральная слава будто бы отступает на второй план. Как вы себя чувствуете в такой ситуации? — Если говорить честно, то я не могу сказать, что с того момента, как начал активно сниматься в кино, что-то сильно в моей жизни изменилось. Я вполне адекватный человек, чтобы понимать, что происходит. Более того, я считаю, что в театре сделал не так уж и много. Единственное, за что могу себя похвалить, это «Цена», ради которой я, наверное, вообще поступал в институт. Да, какие-то изменения стали происходить в 95-96-х годах, когда вышел сериал «Петербургские тайны» и у меня стали все чаще брать интервью. Тогда же стали вспоминать о нашумевшей «Цене» и «Игре в жмурики». Почему не раньше? — Вам неприятно, когда о вас вспоминают только по какому-то поводу? — Нет. Есть определенный ряд людей, которых узнают всегда и везде. Я в это число, слава богу, не вхожу. Даже когда я езжу в метро, то не всегда бываю узнаваем, что просто замечательно. Я не чувствую себя человеком известным или неизвестным, скорее — востребованным. Мне не нравится шумиха, я не фанат самого себя, никогда не занимался и не буду заниматься саморекламой. — Что для вас сейчас театр? — Я слишком много ставил на театр и много из-за этого проиграл. Вот вы вспомнили про спектакль «Мистификация». А ведь это моя первая премьерная роль со словами за тринадцать лет. До этого у меня были только вводы. Я репетировал роль Глумова в «Мудреце» и был снят за двадцать дней до премьеры, хотя на этот спектакль поставил очень много, отказавшись от двух ролей в кино, от хорошего заработка, а с деньгами у меня тогда было очень туго. А потом похожая история произошла во время подготовки к «Варвару и еретику». Но тогда я уже понял, что все отдавать театру нельзя — ты все равно останешься в проигрыше, — и стал заниматься параллельно своими делами. Сейчас я нашел с театром некий баланс общения. Мне нравится Ленком своей профессиональной организацией, хорошими актерами. Театр мне нужен как место работы, как «свой дом», но к нему нельзя относиться ОЧЕНЬ серьезно. — А к чему тогда нужно относиться серьезно? — К самой работе. Свой предмет нужно знать досконально. Я не люблю халяву, халтуру, поверхностность. Могу чего-то не знать и не постесняться спросить. Это хорошо, что я занимаюсь актерством, оно позволяет попробовать себя во многих областях. В детстве я хотел быть океанологом, мне интересны были не классы и разряды рыб, а бесконечное разнообразие океана. Моим кумиром был Жак Ив Кусто со своими фильмами. Где-то в пятом классе появилась мечта об актерстве. Не помню, когда впервые побывал за кулисами, я вырос в театре и все время видел, как много работают мои родители. Они, конечно, отговаривали меня, советовали заняться чем-нибудь другим. Но я был тверд в своем желании. Уже приехав в Москву, я понял, почему хотел быть актером, почему до этого мечтал стать океанологом. Я жил в другой стране. В стране, которая требовала постоянных рамок. И свободу в ней можно было получить только, если занимаешься какой-то открытой темой. Например, океаном или театром, где, прикладывая на себя разные роли, можно уйти в своеобразную внутреннюю эмиграцию. — Однажды вы назвали свое писательство «смертельной болезнью»... — Да, эта болезнь «смертельна», потому что, начав писать, уже не могу жить без этого, не могу от этого избавиться, начинаю неуютно себя чувствовать, когда не пишу. — В «Незначительных изменениях» много от самого автора. Не боялись выставлять на суд зрителей интимно-личные переживания? — Я не претендую на звание писателя, просто пытаюсь найти свою, еще никем не занятую нишу. Это не мемуары, не воспоминания о себе любимом. Просто «Незначительные изменения» более личные, чем какие-то другие книги. Там есть некоторые персонажи, списанные с реальных людей. Как бы фантастика на тему о том, что могло бы быть с моими знакомыми. Но в этом мало меня самого, это литература. После «Незначительных изменений» вышел «Человек-поезд». Принципиально пишу от руки, а не на компьютере. Мне необходим лист бумаги и скользящая по нему ручка. Мне нужно делать стрелочки, что-то зачеркивать, ощущать процесс работы. Тогда слово получается живое, оно несет некую энергетику. Не могу думать, сидя перед экраном. — Вы любите музыку, особенно джаз. Когда музыка появляется в вашей жизни — когда вам хорошо или когда плохо? — Если бы у меня дома был инструмент (а я играю на фортепиано и гитаре), то музыка звучала бы всегда. Пока я себе такой роскоши позволить не могу. Надеюсь, дойдет время и до музыки. — Джаз — это импровизация. Как вы относитесь к импровизациям в жизни? Строите ли четкие, далеко идущие планы? — Конечно, жизнь — это постоянная импровизация. Я готов каждый день перекраивать по несколько раз. Но если встреча назначена, на нее никогда не опаздываю. Я не могу сказать, что у меня нет планов. Они есть, но их можно легко откорректировать. В отношении работы я легкий на подъем человек. Это на отдых меня тяжело сдвинуть. — Столько всего позади, а что же впереди? — Очень люблю этот вопрос, он заставляет вспомнить, чем я собираюсь заниматься. Еще одна прелесть заключается в том, что творческие планы не могут состариться, они все время есть и приблизительно одни и те же — играть в театре, сниматься в кино, писать книги. Я не знаю, насколько эти планы творческие, но есть идея сделать такую штуку. Так получилось, что всех моих героев убивают, в театре, в кино. Дошло даже до того, что мой приятель возглавлял курс в театральном институте и пригласил меня читать лекции о том, как играть героев, которых в конце убивают. Меня даже один раз на самом деле посчитали за умершего. Я приехал как-то на «Мосфильм», и ассистент стал по картотеке искать мою фотографию. Среди живых ее не обнаружили, нашли ее среди умерших актеров. В Питере повторилась та же ситуация, моя фотография нашлась среди умерших. Остался «жить» я только в Одессе. — Как вы относитесь к розыгрышам и мистификациям? Не хотелось ли вам самому придумать какую-нибудь легенду про себя? — Лучший способ вранья — это правда. Все равно не поверят. Для розыгрышей мне хватает театра. — Что такое тогда для вас одиночество? — Артур Миллер очень хорошо сказал: «Одиночество — это когда не хватает второй пары рук». У меня то же самое. — Как вы сейчас воспринимаете свою работу по озвучиванию мультфильма про Бивиса и Бат-Хеда? — Бивис и Бат-Хед — это пройденный этап, и мне абсолютно не зазорна эта работа, потому что сделана она честно. Нет ничего проще, чем кого-то ругать, но попробуйте сами озвучить двух мультяшных персонажей «с листа». За всю свою жизнь в профессии я не сделал ничего, за что мне было бы стыдно. Никогда не начинал работать, не спросив сам себя, интересно мне это или нет. Причем деньги всегда были на последнем месте. Если интересно — не важно, сколько за это платят. Даже если вообще не платят. В этой жизни ценны люди и те дела, что ты делаешь, а не деньги. Ульяна БОРОДИНА http://www.ug.ru/?action=topic&toid=863

ЮЛИЯ Н: Сергей ЧОНИШВИЛИ: Я всегда опаздываю на семь лет Сергей Чонишвили — одна из «первых скрипок» московского Ленкома. Кинозвезда. Красавец-мужчина. Только глянет — и очередное дамское сердечко вдребезги. А с недавних пор еще и писатель: несколько лет назад вышел в свет сборник «Незначительные изменения», в прошлом году появился роман «Человек-поезд» и подборка лирических стихов. Долгие годы он восхищался капитаном Кусто и грезил о карьере океанолога. Потом был влюблен в Анастасию Вертинскую в роли Офелии. До сих пор мечтает научиться играть джаз. Потому что это не просто музыка, но состояние души. С Чонишвили хочется говорить не столько о ролях, сколько о жизни... Информация к размышлению — Сергей, почти 10 лет назад вы сыграли Шадурского в первом, можно сказать, крупнокалиберном российском сериале «Петербургские тайны». Это обстоятельство потом как-то «аукнулось» в вашей последующей киносудьбе? — Ни в коей мере. После этого сериала я лет пять практически не снимался. И знаете почему? Характеры, интересные мне — сильные и в то же время лиричные, — оказались никому не нужны. Но сегодня, к счастью, до людей, которые занимаются кинематографом и театром, понемножку начинает доходить, что лирический герой, который живет в моей душе, зрителю все-таки необходим. Все дело в том, что в середине 90-х перед театром и кино задачи ставились совсем другие, они и сейчас еще не слишком скорректированы, но теперь и выбор артистов моего возраста тоже не назовешь обширным. Поэтому и стали возникать предложения, и среди них попадаются более или менее интересные. Ведь до начала 2000 года я в течение пяти лет не снимался не только потому, что не звали, а еще и статус играл свою роль. Были два проекта, в которых бы поучаствовал, но не сложилось, а от четырех сам отказался, потому что не хотелось влезать в плохой материал с обязательным набором — пара бандитов, пара диджеев, пара проституток и все немного балуются наркотиками. Такой была привычная схема сценариев в то время. Для меня было странным, когда, посмотрев картину «Демон полдня», один мой знакомый удивился: «Надо же, Чонишвили может еще, оказывается, и любовь играть». Вот где информация к размышлению. — Странное дело, говорю сейчас с ведущим актером модного театра, с человеком, чье имя на слуху в кино... — А при этом в кино еще ничего не сделал... — ... и потому настаивает на том, что все, ребята, не так, не принимайте меня за счастливчика, за того, кто востребован. — Что касается востребованности, то тут все, слава Богу, нормально. А вот повода говорить, что я счастливчик, пока действительно нет. Говорю это абсолютно не ради красного словца. Вопрос в том, какие задачи перед собой ставишь. Я прекрасно понимаю, что от семи потерянных, просто вылетевших в трубу лет, когда речь шла не только о том, чтобы выжить в профессии, но выжить по-человечески, никуда не деться. Я всегда буду теперь опаздывать на эти семь лет, может, сейчас уже на пять, два года умудрился все же наверстать. — Дважды вам по жизни довелось жить в Америке. Хотели бы поработать артистом там? — Наверное, хотел бы, но не в материале Стивена Сигала или Сильвестра Сталлоне. Мне больше по душе те, кого я считаю своими учителями, которые, правда, обо мне и понятия не имеют. А еще те, кого отличает поразительное уважение к профессии, тут у них есть совершенно потрясающие люди. Помню, в 90-м году я смотрел в Нью-Йорке в маленьком плейхаусе «Чайку», и народу в зале было меньше, чем на сцене. Это понятно, что артисты там помимо театра работают где-то еще, что театр — их хобби, страсть, и, по правде говоря, спектакль был не Бог весть какой, но там был один человек, который играл Тригорина, и вот он-то, как выяснилось позже, был профессионалом с дипломом. Но в тот момент не был востребован и работал в этом плейхаусе. Есть там и театр, где играют Сьюзен Сарандон и Уильям Дефо, играют ни за что, без денег, просто так, за одну возможность поэкспериментировать. И это тоже очень интересно. А в 95-м на Бродвее я увидел удивительный спектакль «Ужасные родители», где играла Кетлин Тернер. У нас почему-то сложилось представление, что американцы, кроме мюзиклов, ничего больше играть не умеют. Это неправда, несмотря на то, что, придя на «Венецианского купца» с Дастином Хоффманом, уже через 15 минут понял, что совершил самую ужасную ошибку в своей жизни. Я очень люблю этого артиста, но постановка была чудовищной, и они все там играли чудовищно, промучился я весь спектакль. Но вопрос-то был о том, хотелось бы мне быть артистом в Америке. По натуре я космополит, мне хорошо там, где есть возможность реализоваться в профессии. Вот спроси вы у меня, где бы помимо Москвы хотел жить, тут бы назвал еще два города — Прагу и Лондон. Однажды в феврале 1987 года я ранним утром, часов в 8, стоял на набережной Влтавы, смотрел на Градчаны вдали и Карлов мост перед собой, а над рекой поднимался туман, и к горлу подкатил комок от совершенно непонятно почему возникшего чувства счастья... Но это не значит, что я не люблю Париж или Бостон, Нью-Йорк или Токио. Просто есть города, где можно просто отдыхать, Амстердам, например, а есть — где жить, работать, чувствовать, — это как раз Прага и Лондон. — По всем приметам сегодня жизнь в России становится другой, улучшается. На театре это отражается? — Понимаете, в чем дело, даже время, которое назвал временем выживания, все равно было лучшим, чем прежде. Единственная наша ошибка, мне кажется, кроется в памятной всем строчке: «Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем...», после чего в очередной раз предпринимается попытка построить что-то новое. Не возникай у нас эта ситуация с поразительным постоянством, мы бы делали гораздо больше успехов. Ведь потребовалось десять лет, чтобы где-то уверовали в необходимость заниматься экономикой. Десять лет ушло на понимание, что демократической России требуется не анархия, а государственность, иначе она просто развалится как территория. В кино у нас в течение нескольких лет разрушалась школа документалистики, к счастью, не до конца, сейчас возрождается, поднимает голову. Если бы мы научились чуть-чуть смотреть вперед, загадывать, то сумели бы избежать немалых ошибок. Но жизнь все равно улучшается, и хотя в театре еще присутствует пока некий кризис, связанный с поиском новых форм выражения, но он все равно, по-моему, на правильном пути, и они вскоре найдутся. Сегодня мир живет в другом, изменившемся ритме, появилось больше возможностей, и если раньше кино было единственным в своей массовости, то теперь появилось немало других соблазнов, и скорость, с которой зритель воспринимает получаемое со сцены или экрана, тоже стала другой, увеличилась. Но и скучать зритель начинает тоже быстрее. Лучший голос земли российской — Когда-то Игоря Квашу называли лучшим голосом Москвы. Ваc называют лучшим в России. — Насчет лучшего — это и для меня самого стало новостью... Но мой голос востребован: работа в рекламе, на телевидении, озвучивание в кино за других артистов. Я его честно продаю, но при этом мне больше всего нравится озвучивать документальное кино. Мне кажется, что студия «Дзига Вертов», с которой чаще всего сотрудничаю, делает просто замечательные фильмы в рамках «Исторического детектива». — Сегодня немало актеров можно увидеть на телеэкране в роли ведущих и шоуменов. — От этого отказываюсь, не привлекает никоим образом. Если быть точным, то за двенадцать лет отказался где-то от двух десятков предложений, связанных с шоуменством или ток-шоу. Единственный проект, на который сейчас согласился, понимая, что дохода там ждать не приходится, а, наоборот, возникнут немалые проблемы, связанные с временем, — это восемь фильмов на канале «Культура» о русской дипломатии. Радость в том, что никакой политики, речь о времени до советского развала. Вообще-то для меня важно, что, продавая свой голос, я не продаюсь в политические игры, это принципиально, ведь накануне самых различных выборов я теряю немало работы. И только один-единственный раз я не уклонился. Это была акция «Голосуй или проиграешь», но тут была не продажа, а гражданская позиция, не хотел снова вернуться в то время, когда в Иркутске десятками лет не знали, что такое сыр, а у нас в Омске постоянно были серьезные проблемы с продуктами. Сам прошел и знаю, о чем говорю. — Но популярность свою при всем том ощущаете? — Иногда ощущаю, иногда нет, но радует, что в общественном транспорте могу ездить спокойно, рад, что какие-то вопросы можно теперь решать спокойно, будучи нормальным человеком вне зависимости от того, кто ты и какова степень твоей известности. Приятно, когда с тобой общаются, находясь вроде в неведении относительно твоих непосредственных занятий, и только потом говорят: а мы вас знаем. Когда же сталкиваешься с откровенным хамством, то тут, по правде говоря, твоя известность или неизвестность уже не имеет значения. Хотя глубоко убежден, что худой мир все же лучше доброй ссоры. Если бы у нас укрепилось понимание этого, то сумели бы избежать многих проблем. Русский человек подвержен крайностям — либо любит, либо ненавидит, и пограничное пространство практически отсутствует: только что в ход шли кулаки, а уже через секунду — питье водки и поцелуи чуть ли не взасос. Мне это не очень понятно. Три цитаты — Что, по-вашему, важно в жизни навсегда? — Не знаю, возможно, быть предельно честным в том, что стараешься делать. Последним романтиком ХХ века я считаю Романа Гари, наверное, надо двигаться к нему и его пониманию мира, людей, любви. Вещь, которую сейчас пишу, называется «Антология неприятностей Антона Вернера», и ей предпосланы три цитаты, которые постараюсь привести почти дословно. Любовь — единственное, чего между мужчиной и женщиной не бывает вообще. Это из пьесы Роберта Музиля «Мечтатели». Следующая из Гари: человечество нуждается в любви, но это должна быть любовь к большому, хотя бы к слонам. И третья: что касается форм жизни на Земле, то человеческий проект оказался не просто неудачным, а был ошибкой с самого начала. Так считает голландец Ян Макливен. В стихии подобных размышлений сейчас и пребываю. Алексей АННУШКИН http://www.ug.ru/issue/?action=topic&toid=5336

Татьяна: Сергей Чонишвили: "Массовое донорство поможет сделать нацию здоровой" Анна Снаткина вместе с Сергеем Чонишвили стали ведущими этой церемонии. Торжественное собрание сотрудников Центра крови ФМБА России и организаторов донорства прошло в Центре крови в Москве 15 декабря. На собрании были вручены почетные награды «За выдающийся вклад в развитие безвозмездного донорства». «К сожалению, у меня нет донорского опыта, хотя в течение этого года я сам был близок к тому, что нуждался бы в донорской крови, - сообщил один из ведущих церемонии, актер театра и кино Сергей Чонишвили, - Поэтому я понимаю насколько важно и нужно донести как можно большему количеству людей информацию, о том, что такое донорство» … «Каким может быть мое отношение к донорству? Это все равно, что говорить о личном отношении к человеколюбию, к добру, к милосердию – естественно, если этого больше будет в нашей жизни, то и мир вокруг станет лучше и прекрасней. И чем больше мы будем относиться к другу не с потребительской точки зрения, а будем делиться самым сокровенным - тем лучше будет для каждого из нас. Пусть мои слова звучат пафосно, но это на самом деле так. Кроме того, массовое донорство поможет сделать нацию более здоровой. Ведь донорское дело завязано не только на возможности поделиться кровью, но и на том, что нужно внимательно относиться к своему организму, ведь для того чтобы поделиться частью себя, надо иметь такую возможность. И если каждый будет понимать, что надо заботиться о своем здоровье не только ради себя, но и ради окружающих, чтобы в нужную минуту смочь прийти на помощь другим, то тогда нация станет более здоровой в хорошем смысле этого слова. Отрадно видеть в волонтерских донорских кругах молодые лица, это вселяет надежду, что не всем безразлично то, что происходит вокруг. Потому что молодые - это инвестиции в будущее, это безопасность государства, и если есть среди них такие ребята, то все у нас будет хорошо и мы на пути к созиданию и лучшим переменам», - подчеркнул Сергей Чонишвили.

Татьяна: Сергей Чонишвили: «Когда жизнь полна удобств, это грустно» Заслуженный артист России Сергей Чонишвили, как energizer, работает безостановочно и круглосуточно Многостаночный и неутомимый, он хорош в разных амплуа. Актер театра и кино, писатель, поэт. Но главное достояние актера – его потрясающий голос. Благодаря рекламе и документальным фильмам мы запомнили этот голос раньше, чем облик актера. Вынужденная пауза – Вас давно не было видно. Что-то случилось? – Получил производственную травму прямо на сцене во время спектакля. Она произошла на ровном месте. Повредил сухожилие ахилла. – Разве ахиллово сухожилие может быть повреждено? – Может. И рвется легко. – Вы выпали из жизни на три месяца… – На самом деле я выпал на более долгий срок и из театральной, и из киножизни, но сейчас вернулся и жду интересных предложений. – Где вы лечились? – Сначала в России, а затем в Германии. – Почему поменяли клиники? – То, что делают немцы со 100-процентным результатом, у нас пока умеют делать с меньшим успехом. А контингент врачей, которые работают в Германии, кстати, очень молодой. Я лечился в клинике при Мюнхенском университете, в той, где недавно впервые в мире пришили пациенту руки. В этой клинике средний возраст врачей 32-34 года. Встречный вопрос вам: «Вы будете себя спокойно чувствовать, если вас будет оперировать врач в таком возрасте в нашей стране?» Вряд ли. – Ваше хобби – писать книги. А этот случай вы намерены когда-нибудь описать? – Не знаю, насколько и кому это будет интересно. Конечно, если понадобится, я вытащу этот случай из файла своей памяти и напишу. Познавательно это лишь с точки зрения грусти, потому что элементарно у нас не хватает оборудования, которое есть в той же Германии. Жизнь – в кино – Но вернемся к кино и телевидению, которым вы, собственно, и посвящаете большую часть своей жизни. Какие из проектов, в которых вы принимаете участие, вам нравятся? – Трудно сказать. Даже то, что нравится, не всегда получается так, как хотелось бы. Если бы у нас было нормальное финансирование, можно было бы намного красивее и интереснее сделать, к примеру, цикл передач «Иностранное дело», посвященный истории российской дипломатии (артист был ведущим этого цикла, недавно прошедшего на телеканале «Культура» и посвященного истории российской дипломатии. – Ред.). – Ваши фильмы, снятые в нашей стране, хорошо известны. Вас даже одно время называли специалистом по играм и тайнам. А в ваших отрицательных персонажей был влюблен весь слабый пол нашей страны. А в зарубежных фильмах вам приходилось сниматься? – Приходилось. Я снимался в японском фильме «Сны о России». Пожалуй, и все. – А я слышала, что вас приглашали принять участие в американском проекте. – Это довольно запутанная история. Был американский проект, который назвался «СУ-ХХ», потом он стал русским, но почему-то мы играли на английском языке. Но самое смешное, что меня в этом фильме дублировали! Это единственная моя работа в кинематографе, когда за меня говорит другой человек. – И впрямь абсурдная ситуация, когда вместо самого притягательного и востребованного мужского закадрового голоса современного российского телевидения звучит непонятно что. Кстати, как вам премьера фильма «Пари», в котором вы недавно снимались? Вам самому эта работа понравилась? – Во-первых, это Чехов. Написан оригинальный сценарий по одноименному рассказу Антона Павловича. А во-вторых, года за три до начала работы над фильмом я участвовал вместе с режиссером этого фильма Наташей Бронштейн в передаче «Форт Байярд». Мы посмотрели друг другу в глаза и поняли, что будем работать вместе. Интуиция не подвела. Через три года действительно мы встретились на съемочной площадке. – Вы довольны результатом? – Конечно, доволен. Слишком удобно – это грустно… – Сейчас нас всех пугают кризисом. А на вас он сказался? – Пока не знаю. Все начали говорить о кризисе, не подозревая, что кризис это всего лишь перераспределение средств и осознание реальных вещей, о которых раньше многие просто не задумывались. (Сергей сворачивает очередную папироску и красиво прикуривает от своей зажигалки Zipo. Он курит табак с приятным запахом. Не заметить этого не могу, хотя ненавижу сигаретный дым.) – Какая у вас зажигалка… – Первую зажигалку Zipo мне подарили в Нью-Йорке, а через год они стали модными. И все начали подходить и говорить мне: «О, ты купил себе Zipo. Какой ты модный». На самом деле я человек не модный. Мне не нравится все, что считается модным. Мир движется к попсе. Включая деньги. Деньги тоже стали попсой. А я консерватор в этом отношении. Мне, например, очень жалко голландские гульдены. – ?! – Они были очень красивыми. И французские франки тоже. Вообще, если говорить о стиле, то самые стильные люди в мире – японцы. А самые нестильные – в Баварии. Там очень удобная жизнь, практичная. Но когда удобство доведено до крайности, это очень грустно… – А в нашем кино хит сезона – «Самый лучший фильм-2». Не грустно ли? – У таких фильмов есть потребитель. Он и делает кассу. Это не хорошо и не плохо. Это есть. И должно сосуществовать с чем-то другим. К сожалению, в нашей стране «другого» пока почти не встречается. Актер о себе ► «Я не люблю слово «звезда» и не отношу себя к звездам. В последнее время и на сегодняшний день просто считаю себя человеком востребованным: уже не я ищу работу, а работа ищет меня. Помимо театра, синематографа и какой-то писанины мой самый основной товар — это голос: ежедневно делаю от 2 до 7 озвучек. Я продаю закадровый голос в рекламу, на канал СТС, периодически в документальные картины, некоторые программы». ► «Когда все успеваю? Понятия не имею! Не знаю, на сколько меня физически хватит. Но просто-напросто считаю, что человек либо должен развиваться, либо он становится трупом. В тот момент, когда я поглажу себя по голове и скажу: «Ах, какой ты молодец! Как ты классно все сделал!», мне нужно будет искать место на кладбище, скорее всего, на Пер-Лашез. Надеюсь, у меня хватит денег на эту затею». ► «С личной жизнью у меня все в порядке. Когда же задают конкретные вопросы из этой области, я спрашиваю: «Простите, а какой у вас сегодня вечером был стул?» Есть темы, которые исключительно мои. Кривотолки? Я не пятак, чтобы всем нравиться. Если говорить об ориентации — нормальная. Женат ли я? Нет, разведен, но очень давно. Когда интересуются, сколько детей, отвечаю: «Одиннадцать, а самому старшему — 45 лет, и он окончил Кембридж...» Стирка, уборка — это не проблема. Уже в семь лет научился готовить, и когда со мной живет женщина, я все равно готовлю сам, потому что, как правило, женщины не умеют это делать». Наша справка Сергей Чонишвили родился в актерской семье. Отец – Ножери Давидович Чонишвили, народный артист РСФСР, мама – Валерия Ивановна Прокоп, заслуженная артистка России. Будущий артист в детстве мечтал стать океанологом, но гены взяли свое. В 16 лет Сергей приехал из Омска покорять Москву и с первого захода поступил в «Щуку» — самый престижный театральный вуз столицы. Окончив его с красным дипломом, был принят в труппу театра «Ленком» и сразу же с вводом на роль Никиты в спектакле «Жестокие игры». С постановкой «Юнона» и «Авось» объездил полмира. Также занят в спектаклях «Мудрец», «Королевские игры», «Мистификация», «Безумный день, или Женитьба Фигаро», «Две женщины», «Варвар и еретик». После выхода на экраны сериала «Петербургские тайны» Сергей привлек внимание и кинозрителей. Порой Чонишвили в шутку называют главным злодеем российского экрана. Но амплуа негодяя слишком условно для актера такого масштаба, о чем свидетельствуют созданные им образы в сериалах «Азазель», «Семейные тайны», «Право на защиту», «Next». Его голосом озвучена большая часть рекламных роликов. В 2000 году состоялся писательский дебют – вышел в свет сборник «Незначительные изменения». В 2003-м выходит вторая книга – «Человек-поезд». Лариса Алексеенко АиФ Здоровье №5 от 29 января 2009

Татьяна: в продажу поступил свежий номер журнала TELECITY. В февральском выпуске – истории богатых и сексуальных, сильных и успешных, но иногда ранимых и откровенных Сергея Чонишвили, Вадима Андреева, Юрия Ильенко, Джейсона Стэтхема. Как я поняла, это украинский журнал. Может кто купит и отсканирует?

Татьяна: Активно всеяден Сергея Чонишвили долгое время называли специалистом по «играм и тайнам». В его послужном списке было много названий фильмов и спектаклей с этими словами. И хотя в начале карьеры он утвердился в амплуа отрицательных героев, по нему вздыхали практически все барышни нашей страны. Уж очень обаятельный. А голос? Голос Чонишвили звучит повсюду 24 часа в сутки: в рекламе, в документальных фильмах… наконец, его голос стал «фирменным знаком» канала СТС. — Сергей, сразу вопрос по нашей теме: как складываются отношения с Интернетом? — Наверное, я человек старомодный. Интернетом начал пользоваться недавно и в своих компьютерных опытах себя ограничиваю. Не увлекаюсь. — Интернет — это вообще бич нашего времени или великое благо? — Интернет — это не зло, это данность. Это прекрасное средство коммуникации и возможность мгновенного доступа к нужной информации. Это средство общения, получения знаний и новостей. Единственно, обращаясь к Интернету, каждый должен знать, что там встречается не всегда достоверная или полезная информация. Поэтому и надо уметь фильтровать ее. Как, впрочем, и в реальной жизни. А гаджеты… я ими совсем не пользуюсь. — И мобильного телефона нет? — У меня два мобильных телефона. Один — Qtek S200, другой — Nokia 6300. — Зачем вам два? — Два лучше, чем три. — Часто звоните? — Звоню редко. В основном пишу эсэмэски. Я часто не отвечаю на звонки, потому что как правило, постоянно занят. Либо у микрофона, либо веду машину, сплю, снимаюсь в кино, озвучиваю роли, принимаю ванну… — Как много веских причин, чтобы не говорить по телефону. — Но я обязательно перезваниваю всем, когда освобождаюсь. — Не забываете? — У меня хорошая память. Я себя помню с года и трех месяцев. Сначала отрывочно, а с трех лет я себя помню стабильно. — Какой у вас компьютер и как вы его используете? — Sony Vaio. Я не увлекаюсь всемирной сетью. Получаю письма, а когда нахожусь в долгой изоляции, как недавно было, читаю новости. Но все же стараюсь пользоваться Интернетом как можно меньше. — А как же вы книги пишете? (У Сергея вышло две книги — «Незначительные изменения» и «Человек-поезд». На подходе третья, которую он планирует назвать «Антологией неприятностей Антона Вернера».) — По старинке. Ручкой на листах бумаги. И это принципиально. Это, на мой взгляд, единственно возможный путь сохранения авторской энергетики и передачи ее читателю. Без посредника. Выпуск книги — процесс долгий. В нем участвует большое число людей, а, следовательно, и большое число рук. Я убираю, по крайней мере, одного посредника — механизм, то есть компьютер. — Вы пишете, когда есть возможность или когда накапливается определенный опыт? — У меня третий путь. Я не причисляю себя к профессиональным писателям. Этот труд считаю своим хобби. Поэтому и не связываю себя никакими договорами и обязательствами. Я пишу в свое удовольствие, а не по расписанию. У меня нет такого, чтобы каждый день с 8 до 10 часов я брался за ручку. Однако процесс движется постоянно. Вообще, пусть у меня будет мало книжек, но все они будут мне и моим читателям доставлять радость. — Значит, вы сначала пишете, и только потом ищете издательство? — Именно так. Понимаю, что выглядело по крайней мере странно, когда человек, написавший свою первую книгу, пришел в издательство и сказал: «Макет книги будет мой». Не каждый издатель на это пойдет. Но в моем случае получилось. — Зачем вам это было нужно? — Для меня книга — это кино на бумаге. Мне важно в ней все. Какой формат, как она будет оформлена, как будет расположен текст. Я хочу, чтобы человек, который возьмет ее в руки, получил бы именно те эмоции, которые я хотел ему передать. С первой книгой получилось не все. Потому что человек, который выпускал «Незначительные изменения», сам допустил «незначительные изменения» в бюджете. Потом издательство прекратило свое существование, и вторую книгу я выпустил в том виде, в котором я хотел. У меня был уже опыт общения с издательствами, и я знал, как добиться того, чего я хочу. — Какую роль играют ваши книги в вашей жизни? — Терапевтическую. Когда я нахожусь в процессе написания той или иной истории, я пытаюсь понять и принять себя. Хотя и история, конечно, тоже важна. — В фильме «Дважды в одну реку», в котором вы недавно снимались, ваш герой увлечен Интернетом и даже заводит виртуальный роман с девушкой, которая в реальности оказывается его женой. Известно, что вы предпочитаете погрузиться в ситуацию, досконально изучить предмет и, таким образом, добиться достоверности. Когда вы играли в спектакле Независимого театрального проекта «Игра в жмурики», то ходили в морг. А во время съемок фильма пробовали завести интернет-знакомство? — Есть большая разница между персонажем и артистом. И для того чтобы сыграть какую-нибудь роль, совсем не обязательно полностью повторять поступки героя в своей жизни. — Вы исчезали надолго. Почему? Готовились к новой роли? — Если бы. Я был на лечении в Германии. В Мюнхене. — Что случилось? И почему в Мюнхене? — Случилась производственная травма. Прямо на сцене. Понял, что могу потерять ногу, и срочно уехал в Германию, известную и своей диагностикой, и методами лечения. — Актерская профессия изматывает и психологически, и физически. Как вы восстанавливаетесь? — Очень просто. Я отключаю свои мозги. А так как я работаю по 24 часа в сутки, то стараюсь каким-то образом распределить время. Если мне очень хочется спать, я могу лечь на 20 минут и полностью восстановиться. Кроме того, смена видов деятельности, переключение из активного рассуждения в созерцание, тоже становится отдыхом. — Чем вы сейчас занимаетесь? — Как обычно. Езжу по озвучкам: озвучиваю документальное кино, записываю рекламу и аудиоспектакли для радио — такие когда-то назывались «театром у микрофона», а на этой неделе возвращаюсь на СТС. Пока не снимаюсь в кино. Мой последний съемочный день был 28 декабря 2007 года. Но я жду предложений и новых сценариев. — Говорят, вы достаточно экстремальный человек. Любите опыты над собой ставить. Для чего это вам? — Одно время мне было интересно, что я могу делать, а что нет. Я был активно всеяден и пытался понять. — И какие были успехи? — Практически все, за что я брался, мне удавалось. Однажды я решил поучить немецкий язык. Конечно, я его не выучил, но через две с половиной недели начал читать и кое-что понимать. В результате я почувствовал, что не так уж и страшен этот язык. Почему остановился? А не было смысла учить. Для чего? Нужна мотивация. Делать что-то без нее я не могу. Очень я ленив. — А другие эксперименты? — В спектакле «Псих», который шел в «Табакерке», - театре под руководством Олега Павловича Табакова, - мне пришлось играть на фортепиано. Я в детстве закончил музыкальную школу. А навыки, когда-либо приобретенные, легко восстанавливаются. По ходу спектакля я играл несколько джазовых пьес. Вернее, я имитировал игру, и как говорили многие, весьма искусно, но фонограмма была записана мною. Мне повезло освоить водные лыжи, дайвинг. Правда, на занятия этими видами спорта требуется очень много времени. А у меня его, прямо скажем, нет. — А деньги — есть? Кризис как-нибудь на вас сказался? — Пока не знаю. Все начали говорить о кризисе, не подозревая, что кризис — это всего лишь перераспределение средств. И осознание некоторых реальных вещей. Он сказывается в других странах, куда ввозят бензин. Там цена на него падает в два-три раза. А у нас она почему-то со скрипом снижается на один рубль. Загадка. Я до сих пор не могу понять, откуда взялись зашкаливающие цены на недвижимость. Для меня это непонятно, как и то, что они держатся до сих пор. Лариса Алексеенко 26.01.09 nomobile.ru

Натали: Татьяна пишет: Как я поняла, это украинский журнал. Может кто купит и отсканирует? Только это интервью на українській мові СЕРГІЙ ЧОНІШВІЛІ - ЛЮДИНА - JAZZ

Татьяна: Ну и кто переведет? Если прочесть сумеет.. У меня не получилось. Но какие хорошие фотографии....

Татьяна: Cпасибо, Натали. Отсканированное интервью теперь в читаемом виде.

Troinets: Спасибо большое)))

Натали: СЕРГЕЙ ЧОНИШВИЛИ - ЧЕЛОВЕК - JAZZ В повседневной жизни он не очень похож на популярного артиста: скромный, безупречно пунктуальный, уравновешенный. На театральных подмостках – яркий, азартный, темпераментный. Осознаёт свою магическую мужскую привлекательность. И будто скрывает какую-то тайну. Не только в переносном смысле: например, о его личной жизни не сплетничает даже желтая пресса. Известно лишь, что когда-то был женат – сейчас разведен. В книге писателя Сергея Чонишвили «Человек-поезд» есть такие слова: «Ежедневно на Земле рождается 100 миллионов человек. Из них каждый 2865-тый - Человек-поезд» Почему именно 2865 – не понятно. Зато целиком, очевидно, что это личность, не похожая на других. Актер Сергей Чонишвили, возможно, один из них. Он – заслуженный артист России. Верой и правдой служит московскому театру ЛЕНКОМ уже более 20 лет. Однако популярность и узнаваемость пришли к актеру сравнительно недавно, после появления фильмов и телесериалов «Петербургские тайны», «Азазель», «Подруга особого назначения», «Дурдом», «Любовники» и других лент. Сейчас у Чонишвили достаточно разнообразных предложений от режиссеров. Кроме того, его называют наиболее привлекательным и популярным голосом России: он озвучивает огромное количество рекламных роликов, телепередач и документальных фильмов. Притом, считаю, что главной своей роли Сергей Чонишвили еще не сыграл ни в театре, ни в кино. И режиссеры только присматриваются к артисту, который, как я считаю, имеет колоссальный потенциал. К слову, в спектакле Марка Захарова «Женитьба» он сыграл Кочкарева: в этой роли он заменил уже больного Александра Абдулова. Причем, по рекомендации самого Александра Гавриловича. Мой совет, как заинтересованной личности, присмотритесь и вы к Сергею Чонишвили. Не разочаруетесь. А если, прочитаете интервью актера, еще и узнаете, почему каждый 2865-тый на Земле - Человек-поезд. Сергей я открыла для себя актера Чонишвили, когда по ТВ шел сериал Анатолия Матешко «Подруга особого назначения», где вы сыграли главную роль (на тот момент ваших театральных работ еще не видела). Знаю, что Татьяна Устинова дала очень высокую оценку телефильму, подчеркнув, что режиссер снял его даже лучше, чем она написала. А как вы - артист легендарного театра – попали в такое обруганное критиками сериальное кино? Слава Богу, что не было еще случая, чтобы я спал спокойно, сыграв ту или иную роль. Известно, что на сцене временами приходилось делать то, что не очень нравилось. Но выбор простой: или не работать в театре, или - терпеть. Про кинематограф, то тут выбор всегда оставался за мной. Прежде всего, это интерес к предложенному материалу или к людям, которые делают этот продукт. Поэтому на предложение Анатолия Матешко согласился, не колеблясь, даже не прочитав сценарий, ибо знал: работать с этим человеком всегда легко, весело и интересно. И хоть, отношусь к себе достаточно критично, доволен и процессом съемок (он на самом деле был захватывающим!), и результатом. Вопрос о сериале я задала не случайно, даже знаю, что вы – человек, который читает не только интернет-материалы… Ваша, правда: я действительно считаю наилучшим - чтение книг. Что это за литература? Прежде всего, хорошая. А какая литература, по вашему мнению, хорошая? Ромен Гари, Джулиан Барнс, Федор Достоевский, Михаил Булгаков, Иван Бунин… Могу продолжить список. Первыми вы назвали имена, которых, допустим, большинство читателей, даже не слышали. В последнее время вершиной интеллектуальных достижений считается Пауло Коэльо… Коэльо – не литература. Я бы сказал, в определенном смысле, это кастрированный Кастанеда. А о большей или меньшей популярности того или иного писателя хочу пошутить: чем отличается крыса от хомячка? – у первой пиар лучше! (Смеется) Срабатывает синдром массового сознания. Не хочу кидать камень в огород большого количества людей, но в нашей стране главным национальным интересом, по моему мнению, остается футбол. Вы не фанат? Нет, так уж сложилось… А кто же сделал вас таким завзятым книголюбом? Если честно, к чтению книг меня никто не приучал. Просто я рано, в четыре года, научился читать, а в пять уже получал от этого процесса колоссальное удовольствие. Составил список авторов и пока не прочитывал все, что они написали, не успокаивался. Знаю, что Щукинское театральное училище вы закончили с красным дипломом… Допускаю, что вы даже догадываетесь, почему это случилось. (Улыбается). Чтобы остаться в Москве. Абсолютно правильно. Для этого необходимо было получить свободное распределение, право на которое и давал диплом с отличием. Это был точный расчет. Не думала, что вы такой прагматичный человек… Просто я очень ленивый, поэтому и прагматик. Вы не вернулись в родной город, так как фамилия известного отца (народный артист РСФСР Ножери Чонишвили, в честь которого назван омский Дом актера. – Авт.) могла стать преградой для вашей собственной актерской карьеры? Не хотелось попадать в заранее комфортные условия, бороться с собственной фамилией. Следует самому отвечать за все, что имеешь. Сейчас в Омск часто приезжаете? Очень редко. Обычно, мама меня навещает. Я же, когда и бываю на родине, то, как правило, работаю. К слову, о работе. Свою первую главную роль вы могли сыграть в известном фильме Карена Шахназарова «Курьер». Почему она не состоялась? Потому что, в свои двадцать лет я оказался старым для восемнадцатилетнего героя. Внешностью или душой? Глазом! (Смеется). Шахназаров сказал, что пробы у меня в целом хорошие, но глаз старый и циничный! Тогда я посмеялся над этой фразой, но, когда в течение года несколько людей повторили мне то же самое словосочетание, задумался: может они правы? Но, по большому счету, всегда чувствовал себя старше, чем был на самом деле. Может, только года два живу сравнительно комфортно в своем возрасте. Более того, скажу вам такую вещь: считаю, что моих сорока мне хватит еще лет на двадцать! (Смеется.) Простите, но и в ЛЕНКОМЕ вы вначале были задействованы только во второстепенных ролях. Почему не ушли из театра, если начали активно сниматься в кино, работать на телевидении? Жизнь стала налаживаться в 94-м (до этого времени у нас с вами и повода не было вот так сидеть и разговаривать). Именно с середины 90-х идет отсчет «моего» кинематографа. Приблизительно тогда же и начались сдвиги и в театре. К слову, не могу, не сказать, что мне было чрезвычайно приятно, когда друзья из Украины поздравили меня с Днем украинского кино. Задумался тогда: а и, правда, за последние пять лет у меня было шесть проектов в вашей стране. У вас есть интересная теория: любя джаз, делите людей на джазовых и нет. Кто из киевских друзей принадлежит к первой категории? Режиссер Анатолий Матешко, оператор Сергей Борденюк – на все сто! Эти двое – постоянно живут в джемсейшене. А города бывают джазовые? Прага, Лондон, Берлин, Бостон, Ньюпорт, Москва… Москва – джазовый город?! Если отсечь от него все лишние кусочки. И какая же главная характеристика джазового человека? Основная черта любого человека, важная для меня, - комфортно мне с ним или нет. Прекращаете общение, если некомфортно? Я человек толерантный, но малокоммуникабельный. Ценю одиночество – это не пустые разговоры, правда. Ценю людей, которых приятно видеть и с которыми можно помолчать, потому что это уже другой уровень отношений. И когда приезжаю в Омск, в Санкт-Петербург, теперь, вот в Киев, стараюсь общаться с друзьями наедине, потому что 20-30 минут наедине дают намного больше, чем 10-12 часов, проведенных в веселой, крикливой компании. Тут ты не можешь уделить внимание всем, а тет-а-тет люди говорят о важных вещах, обмениваются энергетикой… Чего вы боитесь в «переходном» возрасте: потолстеть, утратить остроту взгляда, устать от ритма жизни? Боюсь чего-то не успеть, ведь я по большому счету, еще ничего не сделал. Нужно, при случае, маленький серебряный гвоздик забить. Вы кокетничаете? Совсем нет. Нужно сделать что-то, что через 10-15-40 лет будет также интересно. Есть надежда, что мысли оформленные на бумаге, дай Бог, не пропадут: все-таки написаны две книги – тираж разошелся. Третья пишется медленно. Поэтому (не считайте это за патетику) и боюсь не успеть сделать что-то такое, что сохранило бы определенное состояние моей энергетики в памяти грядущих поколений или как-то повлиять на развитие человечества. Боюсь потерять интерес к самому себе (как никак, знаю кучу собственных недостатков), и к жизни, как к таковой, поскольку, если человек, лишен желаний, это, наверное, и есть начало старости. Я же хочу еще много чего успеть. А что значит число 2865, которое упоминается в вашей книге «Человек-поезд? Сложите эти четыре цифры, и получится «очко»! (Смеется) К слову, это число возникло спонтанно, я же потом понял, что оно значит. Вы верите в нумерологию? Верю и в нумерологию, и в астрологию, если они базируются на настоящих знаниях. Для меня, между прочим, один астролог, не зная и даже не видя меня, составил прогноз, из которого стало ясно, что мне суждено заниматься тем, чем я, собственно и занимаюсь. Если не ошибаюсь, вы родились 3 августа… Я – Лев и Змея. Это страшное соединение. Довольно эгоистичен, но умею подстраиваться под ситуацию. Если меня поместить в пространство, где в определенной последовательности расположены предметы, и дать задание органично вписаться в эту территорию – обоснуюсь полностью комфортно. Значит, вы все-таки конформист? В разумных пределах. Повторюсь, я – достаточно толерантный человек, что и помогает выживать в сложных ситуациях. Наиглавнейшее: не следует декларировать некоторые свои взгляды под красным флагом на баррикадах, потому что, кроме негативной реакции в ответ, такие действия ни к чему не приведут. Парадокс, но сторона, которая проиграла, чаще и одерживает победу. И вежливость – наверное, страшнейшее оружие. Вам везет в любви? На все сто. Знаете почему? Способность влюбиться – большой подарок, потому что, честно говоря, сейчас люди влюбляются намного реже, чем раньше. В наше время думают прежде об удобстве отношений. С приходом нового столетия романтика, к сожалению, почти исчезла. А среди кого – мужчин или женщин – больше романтиков? Как это не удивительно, среди мужчин. Хотя, сперва, стоит определиться, кого мы имеем в виду под понятием «мужчина», ведь вторичные половые признаки не всегда свидетельствуют о принадлежности к определенному полу. Мужчина – тот, кто совершает мужские поступки, женщина же должна при любых жизненных обстоятельствах оставаться женщиной. А значит, мужчин-романтиков все-таки больше, поскольку современным представительницам прекрасного пола часто приходится тянуть на себе семью, зарабатывать деньги, самой воспитывать ребенка, делать карьеру и т.д. Сергей, а что значит фамилия Чонишвили? Чони – головной убор, который вы можете увидеть на памятнике Шота Руставели. Швили – сын. Поэтому, я в определенном смысле – Шапочников! (Смеется) И хотя в моих жилах течет кровь разных народов (поляков, русских, грузинов, немцев, французов, чехов, шведов), мене воспринимают, прежде всего, как человека грузинской национальности. Кажется, настал момент, когда я должна сказать: «Пора откланяться. Неловко пятясь задом…» Продолжите? (Смеется) Сразу вижу – вы знаете мою книжку! Но я прочту на прощание другие строчки: «Он ей сказал: «Ты, как прикосновенье… Как легкий ветерок, что на исходе дня Подует с моря, бережно лаская Потрескавшиеся от жажды губы…» Она в ответ произнесла молчанье…» Текст Ирина Гордейчук. Teleciti № 2 2009



полная версия страницы